Но смысл быстро теряется,
Когда ты станешь просто одним,
Из миллиарда людей,
В жизни которых ничего не меняется...
Нет никакого смысла взлетать, если не сможешь приземлиться. И нет никакого смысла спускаться под землю, если не сможешь подняться обратно.
Главный парадокс эфемерной летучести Смысла как раз-таки не в том, что он в чистом виде не может быть рационально разрешен, а в том – что ОН ЕСТЬ! Он – «есть», если мы «принимаем жизнь», если она априори – «добро», если мы «по рождению» благодарно-благородны за то, что «есмь Я». Его – «нет», если мы исходим из «отражения» взаимодействующих форм (как в «живой» и «неживой» Природе), если у Сознания выискиваем «естественные хвосты», если наша собственная «неповторимая» Субъективность – на пупковой привязи у в реальности Несуществующего: «прошлого» или «будущего». Мы «имеем смысл» – и именно Личностный Смысл – в жизни докуда, пока видим в ней «свою перспективу» – т. е. возможность наиболее полной самореализации. Именно на ее основе только и может взрасти подлинное «чувство собственного достоинства» – а с ним и обретение «морального императива» противопоставления Себя – смерти. И только Творчество – та «нескончаемая идея», которой «отвечает» и которую индуцирует Смысл.
Тому, кто живет отрезками, не хватает широты, размаха, от него ускользает смысл целого. Он живет маленькими, вялыми, маловыразительными кусками. В конце концов, он остается обделенным во всем.
Мир сегодня не имеет смысла. Так почему я должен рисовать картины, в которых смысл есть?
Кaкое же должно быть Слово, чтобы не истереть своё звучaние в непрaвом употреблении? Чтобы все снaряды ложных знaчений ложились рядом с заколдованным истинным смыслом!.. Но дaже если слово точно произнесено и может пережить собственную немоту вплоть до возрождения фениксa-смыслa, то значит ли это, что его отыщут в бумaжной пыли, что его вообще стaнут искaть в его прежнем, хотя бы и истинном, знaчении, a не просто произнесут зaново?..
— Не вижу в этом большого смысла, — сказал Кролик.
— Нет, — сказал Пух скромно, — его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.
Мы считаем себя вершителями своих судеб, способными определить ее сами. Но есть ли на самом деле у нас выбор: когда нам взлетать или когда падать? Или же нас толкает в нужном направлении высшая сила? Может, это эволюция ведет нас за руку. Может, наука указывает нам путь. Или это вмешательство бога, оберегающего нас.
Человек — это система, для которого то, чего нет, будущее, более реально чем то, что есть. Человек — это проектное существо. Эта проектность по всей видимости лежит настолько в глубоких этажах нашего психо-физиологического устройства и сознания, что мы до сих пор не понимаем, как оно там работает. Последние исследования психофизиологических процессов показали следующую вещь: для сознания без разницы виртуальный или реальный мир. Сознание воспринимает виртуальность как реальность. Т. е. те же самые нейроны задействуются и структурируются в те же самые трассы движения импульсов как и при взаимодействии с тем, что мы считаем реальностью. То же самое лежит в механизме времЕнности действия, например планирования. Сам момент, что материя времени структурируется в некие фазы, этапы, которые соотносятся с некими фазами жизни, и приобретают некий личностный смысл, это глубинный механизм. И именно эту сторону мы, как представители методологической школы, рисуем в схеме шага развития. В этой схеме есть некая ситуация прошлого, некая ситуация будущего, и есть переход из прошлого в будущее, которое суть настоящее, которое работает с образами прошлого и образами будущего. Соединяя и переконфигурируя их в некоторые структуры.
Теперь надо сказать еще одну фразу. По всей видимости таким предметом, который фиксирует устремленность человека в будущее, когда-то психологи и философы назвали смыслом. Мы говорим, что человек действует осмысленно. Или наоборот — он потерял смысл. Или — нужно восстановить смысл. Смысл есть такая организованность человеческой мыследеятельности, которая привязана к этому горизонту действия.
Cлайд с цитатой