Мир становится совершенно другим, когда в нем никого нет.
— Я хочу, чтобы люди меня любили, — выпалил он.
Джози наклонила голову набок.
— Люди любят тебя.
Питер высвободил свои ноги.
— Я имею в виду людей, — сказал он, — а не только тебя.
Мир становится совершенно другим, когда в нем никого нет.
— Я хочу, чтобы люди меня любили, — выпалил он.
Джози наклонила голову набок.
— Люди любят тебя.
Питер высвободил свои ноги.
— Я имею в виду людей, — сказал он, — а не только тебя.
Унижение — это когда превращаешься в камень и не можешь пошевелиться, чтобы спасти свою жизнь.
— Ты можешь обмануть папу, полицейских, любого, кто согласится тебя выслушать, — сказал он. — Но ты не сможешь обмануть того, кто сам врет.
Дети не совершают собственных ошибок. Они прыгают в пропасти, к которым их привели родители.
Когда он во время осмотра территории разоренного старого депо находил угнанную машину, из которой украли все, что можно, и бросили в лесу, когда протягивал носовой платок рыдающей шестнадцатилетней девчонке, чье свидание закончилось изнасилованием, Патрик не мог избавиться от ощущения, что опоздал. Он был детективом, но не мог ничего предвидеть. Все попадало к нему уже сломанным, всегда.
Я думаю, что жизнь похожа на фильм на DVD-диске. Можно посмотреть версию, которую смотрят все, а можно режиссерскую — то, как он хотел показать этот фильм, прежде чем получилось так, как получилось... Свою жизнь можно измерять количеством сцен, в которых ты выжил, или количеством времени, которые заняли эти сцены.