рай

Я верю в рай. И верю в ад. Я их никогда не видел, но верю, что они есть. Они должны быть. Потому что без рая и без ада, мы навсегда застрянем в чистилище. Рай. Ад. Чистилище. Никто не знает, куда мы уходим, или что нас ждет, когда мы попадем туда. Но одно можно сказать точно, со всей уверенностью: что даже будучи живыми мы можем испытать это. Испытать рай на Земле. И, возможно, большего нам знать не нужно.

Приятно знать, что существует рай, пугает мысль, что существует ад.

Есть ещё кое-что, что говорят после чьей-то смерти, и это связано с верой (а у меня с ней…серьёзные проблемы). Случается это уже после похорон, после самой церемонии, в доме, когда все вернутся. Семья, любимые и скорбящие по умершему возвращаются в дом, едят, выпивают и предаются воспоминаниям о нём. И раньше или позже кто-то гарантированно скажет следующее (особенно после нескольких рюмок): «Вы знаете, я думаю, что он сейчас там, наверху, улыбается нам. И я думаю, что ему хорошо.» Ну…для начала…нету никакого «наверху», для людей, которым нужно поулыбаться оттуда вниз. Это поэтично и возвышенно, и суеверных людей это немного успокаивает – но его не существует. Но если бы оно существовало – если бы – и если бы кому-нибудь как-то удалось пережить смерть в нефизической форме, то, по-моему, он был бы слишком занят другими небесными занятиями, чем стоять посреди Рая и лыбиться вниз на живых людей. Что это ещё на**й за вечность? И почему это никто никогда не говорит: «Я думаю, что он сейчас там, внизу, улыбается нам»? Видно, людям никогда не приходит в голову, что их любимые могут оказаться в аду! Ваши родители могут прямо сейчас быть в аду, особенно отец! Да, б**, в аду до**ена отцов. До**ена. Даже тех, которые научили вас играть в бильярд – тупо за то, что они у вас слишком часто выигрывали. И за трах с соседкой. И за трах с соседской собакой. И кто знает, может, даже за трах с почтальоном – откуда нам знать, что у отца было на уме? Родители в аду…мне этот вариант нравится больше. А дед с бабой в аду – представьте себе это…Представьте свою бабушку в аду – жарящую пироги без духовки. И если бы кто-то попал в ад, то я очень сильно сомневаюсь, что он бы улыбался. «Я думаю, что он сейчас там, внизу, орёт нам. И я думаю, что ему охеренно больно.» Люди просто не хотят быть реалистами.

Я была счастлива. Где бы я ни была — я была счастлива. И спокойна. Я знала, что с теми, кто мне дорог, все в порядке. Я знала это. Время — оно ничего не значило. Не было ничего, но я знала, что это все еще я. И мне было тепло. Меня любили. Это было... совершенство. Я не понимаю в теологии или в чем-нибудь таком, но я думаю, что была на небесах. А теперь — нет. Меня вырвали оттуда мои собственные друзья. Здесь все так тяжело, ярко, жестоко. Все, что я чувствую, все, что вокруг меня здесь — это ад. Просто жить здесь, час за часом, зная, что я потеряла...