обучение, учеба

Учить детей — дело необходимое, следует понять, что весьма полезно и нам учиться у детей.

Если ты хочешь научиться строить дома — построй дом. Никого ни о чём не спрашивай — просто построй дом.

Лучше чему-нибудь научиться, публично признавшись в своей слабости, чем, изображая ученость, бесстыдно упорствовать в невежестве.

Человек живет только для того, чтобы учиться, а чему он учится — хорошему или плохому — зависит лишь от его природы и от его судьбы.

На следующее утро мне пришлось проснуться рано — незаслуженно и беспричинно. Наступил вторник, надо было тащиться на идиотские занятия. Видимо, те, кто составлял расписание, просто кончали от мысли, что каждый долбаный вторник заставят студентов подниматься ни свет ни заря.

В этих вонючих колледжах окончательно свихнулись, если думают, что полусонные студенты в состоянии воспринимать информацию в восемь утра.

— Вы все время мешаете планомерным занятиям. Чем со мной пререкаться, Серафима Ильинична, вы молчали бы лучше и слушали музыку. (Дует.) Вообще, я просил бы в минуты творчества относительной тишины. (Чи­тает.) «Гаммы. Гамма есть пуповина музыки. Одолевши сию пуповину, вы рождаетесь как музыкант». Ну, сейчас я уже окончательно выучусь. «Для того чтобы правильно вы­учить гамму, я, всемирно известный художник звука Теодор Гуго Шульц, предлагаю вам самый дешевый способ. Купите самый дешевый ро… (перевертывает страницу) …яль». Как рояль?

— ?

— Как рояль?

— Подождите. Постойте. Не может быть. «Предлагаю вам самый дешевый способ. Купите самый де­шевый ро… (пробует, не слиплись ли страницы, перевер­тывает) …яль». Это как же? Позвольте. Зачем же рояль? (Читает.) «В примечаниях сказано, как играется гамма. Проиграйте ее на рояле и скопируйте на трубе». Это что же такое, товарищи, делается? Это что же такое? Это кончено, зна­чит. Значит, кончено. Значит… Ой, мерзавец какой! Главное дело, художник звука. Не художник ты, Теодор, а подлец. Сво­лочь ты… со своей пуповиной. (Разрывает самоучитель.) Маша! Машенька! Серафима Ильинична! Ведь рояль-то мне не на что покупать. Что он сделал со мной? Я смотрел на него как на якорь спасения. Я сквозь эту трубу различал свое будущее.

Прилежно возделывая поля практического обучения, не забывай засеивать их семенами духовности.

Минут за десять до окончания занятия Мортира остановил спарринги, обласкал моих сокурсников беременными медузами, порадовал их сообщением, что столетний паралитик справится с этим стадом обезьян, не сильно напрягаясь, и рассказал, что постарается, чтобы к концу года лентяи и лоботрясы сумели отбиться хотя бы от пары варрейских крыс. Или, на худой конец, удрать от них. Но второй вариант – это для умных, а он тут таких пока не наблюдает.

В общем, парой добрых слов поднял моральный дух учеников на небывалую высоту, да.