Мцыри

Все, что я чувствовал тогда,

Те думы — им уж нет следа;

Но я б желал их рассказать,

Чтоб жить, хоть мысленно, опять.

Но, верь мне, помощи людской

Я не желал... Я был чужой

Для них навек, как зверь степной;

И если б хоть минутный крик

Мне изменил — клянусь, старик,

Я б вырвал слабый мой язык.

Но, верь мне, помощи людской

Я не желал... Я был чужой

Для них навек, как зверь степной;

И если б хоть минутный крик

Мне изменил — клянусь, старик,

Я б вырвал слабый мой язык.

Я молод, молод... Знал ли ты

Разгульной юности мечты?

Или не знал, или забыл.

Как ненавидел и любил?

Пускай теперь прекрасный свет

Тебе постыл: ты слаб, ты сед,

И от желаний ты отвык.

Что за нужда? Ты жил, старик!

Тебе есть в мире что забыть,

Ты жил, — я также мог бы жить!

Я мало жил, и жил в плену.

Таких две жизни за одну,

Но только полную тревог,

Я променял бы, если б мог.

Увы! — за несколько минут

Между крутых и темных скал,

Где я в ребячестве играл,

Я б рай и вечность променял...

Старик! Я слышал много раз,

Что ты меня от смерти спас, —

Зачем?

Тебе, я знаю, не понять

Мою тоску, мою печаль;

И если б мог, — мне было б жаль:

Воспоминанья тех минут

Во мне, со мной пускай умрут.

Змея скользила меж камней;

Но страх не сжал души моей:

Я сам, как зверь, был чужд людей

И полз и прятался, как змей.