— Чего ты рассиживаешься на заднице весь день?
— Я практикую ничегонеделание.
Бродяги Дхармы
Cлайд с цитатойЯ был счастлив. В одних плавках, босиком, с распущенными волосами, в красной тьме костра я пел, потягивал вино, плевался, прыгал, бегал — вот как надо жить.
– Какой ты оральный, Смит, ты постоянно ешь и пьёшь.
– Я Будда С Ямой Желудка, – ответил я.
– Вот лапуся, а? – воскликнул Джафи.
– Психея, – сказал я, – этот мир – лишь кино того, чем все является, одно сплошное кино, сделанное повсюду из одного и того же, оно никому не принадлежит, вот что оно такое.
– А-а, ерунда.
– Мой буддизм – всего лишь лёгкий несчастный интерес к некоторым картинкам, которые они рисовали, хотя могу сказать, иногда Какоэтес извлекает чокнутую ноту буддизма в своих горных стихах, однако меня не очень интересует та его часть, что касается верований. – (Фактически же ему все это быдл до фонаря). – Я нейтрален.
– Нейтральность – вот это и есть буддизм!
Ага, чувак, знаешь, гора для меня – это Будда. Только подумай, столько терпения, сотни тысяч лет она сидит здесь совершенно молча, и как бы молится за все живое в этом молчании, и только ждёт, чтоб мы прекратили свою глупую возню.
Настоящее хокку должно быть простым, как овсянка, и давать яркую картинку реальных предметов, например, вот это, наверно, самое гениальное из всех: «По веранде скачет воробей с мокрыми лапками». Это Шики. Так и видишь мокрые следы воробьиных лапок, и при этом в нескольких словах заключено все, и дождь, который шел целый день, и даже запах сосен.
– Да мне вообще плевать, я просто хочу просидеть наверху один все лето.
– Это ты сейчас так говоришь, а скоро запоёшь совсем по-другому. На словах-то все храбрые. А потом начинаешь базлать сам с собой. Это ещё ладно – главное, сынок, не начинай себе же отвечать.
Раз я процитировал ему строчку откуда-то, насчет того, что человек растет благодаря страданию, а он сказал: «Если б я рос благодаря страданию, я уже был бы ростом с этот дом».
Уж лучше я буду прыгать на поезда по всей стране и готовить себе еду в консервных банках на костре, чем буду богатым, и у меня будет дом и работа.
Почему ты никак не поймешь, что я пытаюсь тебе сказать: тебя дурачат именно твои шесть чувств — заставляют верить, что у тебя эти шесть чувств не только есть, но и помогают быть в контакте с действительным внешним миром. Если б не глаза, ты бы меня не видел. Если б не уши — не слышал вон тот самолет. Если б не нос — не чуял полночной мяты. Если б не язык — не отличил А от Б. Если б не тело — не почувствовал бы Принцессу. Здесь нет ни меня, ни самолета, ни разума, ни Принцессы, нет ничего.