Всеволод Рождественский

Сколько девичьих в воду упало колец,

Сколько бед натерпелось от Лиха–злодея!

Но вступился за правду удал–молодец.

И срубил в душном логове меч–кладенец

Семь голов у проклятого Змея.

Что веков протекло — от ворот поворот!

Все сбылось, что порою тревожит и снится:

Над лесами рокочет ковер–самолет,

Соловей–чудодей по избушкам поет,

И перо зажигает Жар–Птица.

И к алмазным пещерам приводят следы,

И встают терема из лесного тумана,

Конь железный рыхлит чернозем борозды,

В краткий срок от живой и от мертвой воды

Давних бед заживляются раны.

Бросая к небу колкий иней

И стряхивая белый хмель,

Шатаясь, в сумрак мутно-синий

Брела усталая метель.

В полукольце колонн забыта,

Куда тропа еще тиха,

Покорно стыла Афродита,

Раскинув снежные меха.

Где теперь он?

Что в плену с ним сталось?

Может быть, распилен на куски? Увезен?..

И не глухая жалость —

Злоба нам сжимала кулаки.

Пробил час наш. Мы пришли с боями.

Смял врага неудержимый вал.

В парке нас, где бушевало пламя,

Встретил опустевший пьедестал.

Но легенд светлей иные были!

Словно клад бесценный в глубь земли,

Руки друга памятник зарыли

И от поруганья сберегли.

Но в зеленой толпе отыскать я

Не могу уж свое деревцо,

Что к заре простирает объятья

И прохладою дышит в лицо.

Все курчавые, все одногодки,

Все веселые, как на подбор,

Смотрят липы сквозь прорезь решетки

И неспешный ведут разговор.

На скамье, в вечереющем свете,

Я гляжу, как в аллеях родных

Ждут влюбленные, кружатся дети,

Блещут искры снопов водяных.

Как в пронизанном солнцем покое,

Молчаливую думу храня,

Воплощенные в бронзе герои

Дышат с нами спокойствием дня.

И, широкою песней о мире

Осеняя пруды и гранит,

На своей густолиственной лире

Парк Победы бессмертно шумит.

А тишь такая, точно не бывало

Ни взрывов орудийных, ни ракет...

Откуда он? Из Вологды, с Урала,

Рязанец, белорус? — Ответа нет.

Но в стертых буквах имени простого

Встает лицо, скуластое слегка,

И серый взгляд, светящийся сурово,

Как русская равнинная река.

Скользкий камень, а не пески.

В зыбких рощах огни встают.

Осторожные плавники

Задевают щеки мои.

Подожди… Дай припомнить… Так!

Это снится уже давно:

Завернули в широкий флаг,

И с ядром я пошел на дно.

Никогда еще ураган

Не крутил этих мертвых мест,-

Сквозь зеленый полутуман

Расплывается Южный Крест.

И, как рыба ночных морей,

Как невиданный черный скат,

Весь замотан в клубок снастей,

Накрененный висит фрегат.

Распахнув сюртук свой, на рассвете

Он вдыхал все запахи земли.

Перед ним играли наши дети,

Липы торжествующе цвели.

Бабочки весенние порхали

Над его курчавой головой.

Светлая задумчивость печали

Шла к нему, и был он как живой.

Вот таким с собою унесли мы

И хранили в фронтовой семье

Образ нам родной, неповторимый,—

Юношу на бронзовой скамье.

И когда в дыму врага, в неволе

Задыхался мирный городок,

Ни один боец без тайной боли

Вспомнить об оставшемся не мог.

Пальцами слегка перебирая,

Косы вихрем отпустив вразлет,

Кружится на месте – золотая –

И ладонью в тонкий бубен бьет.

То сверкнет в полете, как стрекозы,

То растет, как стебель, не дыша,

И как будто рассыпает розы

Шелком шелестящая душа.

Кто тебя в трясины и болота

Бросил, неожиданный цветок?

Кто очарованием полета,

Как костер, в снегах тебя зажег?

Многие припомнят на привале

Иль в снегах, ползя в ночной дозор,

Этот угольком в болотной дали

Черный разгорающийся взор.

Даже мне, как вешних гроз похмелье,

В шалаше, на вереске сыром,

Будут сниться косы, ожерелье

И бровей сверкающий излом...

Там, в груди, уже не гаснет рана,

И забыть никак я не могу

Золотой тюльпан Таджикистана,

Выросший на мартовском снегу.

Гляжусь в твоё лицо — и всё былое,

Всё будущее вижу наяву,

Тебя в нежданной буре и в покое,

Как сердце материнское, зову.

И знаю — в этой колосистой шири,

В лесных просторах и разливах рек —

Источник сил и всё, что в этом мире

Ещё свершит мой вдохновенный век!

Не отдавай в забаву суесловью

Шесть этих букв, хотя к ним мир привык.

Они — огонь. «Любовь» рифмует с «Кровью»

Приметливый и мудрый наш язык.

«Любовь» и «Кровь». Покуда сердце бьется

И гонит в теле крови теплоту,

Ты словно пьешь из вечного колодца,

Преобразив в действительность мечту.