Сальвадор Дали

Нормальность ставит меня в тупик.

Я чувствовал, что на меня возложена обязанность запечатлеть лик поэта, с Олимпа которого я похитил одну из муз.

Я совершенно нормален. А ненормален тот, кто не понимает моей живописи, тот, кто не любит Веласкеса, тот, кому не интересно, который час на моих растёкшихся циферблатах — они ведь показывают точное время.

— Это очень трудно — писать картины?

— Это либо легко, либо невозможно.

Геройство — это мой род занятий.

Всё красивое должно быть съедобно!

Кузнечик! Забудешь о нем, а он тут как тут. И я трясусь от ужаса. Всегда трясусь. Тяжелый неуклюжий скок этой зеленой кобылки повергает меня в тоскливое оцепенение. Всю жизнь это преследует меня как наваждение, терзает, сводит с ума. Мне тридцать семь лет, а страх, который внушает мне эта тварь, не уменьшился.

Каков я на самом деле, знают считанные единицы.

Уже наметились и губы,

И в них несметной птицей – смех.

Мне не посметь закончить грубо.

А тонко – не суметь вовек.

Ошибка — от Бога. Поэтому не старайтесь исправить ошибку. Напротив, попробуйте понять её, проникнуться её смыслом, притерпеться к ней. И наступит освобождение.