Роберт Дауни (младший)

Я хочу верить в то, что космос — это великая любвеобильная исцеляющая сила, которая вращается вокруг нас. Эта сила ошибается, творит кучу жестокостей и зла, но даже в насилии она видит какой-то смысл. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Потому что, если смысла в насилии нет, то, видимо, его вообще нет ни в чем.

После сорока мне стало нравиться, когда меня называют придурком. Мне исполнилось сорок совсем недавно. Вроде бы сорок — это не очень мало, и нужно, типа, о чем-то задуматься. Но пока вокруг меня толпы людей за 50, которые творят такие безумные штуки, на которые я не могу решиться в свои сорок три, я ни о чем задумываться не собираюсь.

Я всегда готов принять на себя вину за все, что творится в радиусе 80 км вокруг меня. Но я был очень рад, что тогда я был трезв, потому что когда я нетрезв, все, что происходит на Земле, может быть по моей вине.

Мне нравится думать, что жизнь способна полностью измениться за несколько часов. Иначе мне было бы скучно жить.

Понять другого человека — все равно что обнять кактус. Всем нам приходится обнимать кактусы. Важно поверить в то, что это необходимо, научиться находить в этом удовольствие, и однажды, когда тебе будет очень нужно, кто-то обнимет тебя.

Я не занимался математикой какое-то время. Всё стало ещё запутаннее, когда в примерах появились буквы.

Чаще всего я называю свою жену «дорогая», чуть реже — «зайчик», еще реже — «сука».

Наркотик — это заряженный пистолет, ствол которого лежит у тебя во рту. Ты прекрасно понимаешь, что он заряжен, но ничего не можешь поделать, потому что больше всего тебе сейчас нужно ощутить вкус прохладного металла.

МакДональдс, будучи официальным рестораном олимпийских игр, то же самое, что курение — официальное лекарство от рака.