Иван Храмовник

та, о которой я знаю чуть больше всех,

лишь засыпая бормочет слова любви,

днем не до прежних нежностей, все совсем

неоднозначно, призрачно.

она ждет принца в белом кимоно

и он придет однажды непременно

и сразу мир изменит эту сцену

на что-то там такое как в кино

но тщетный счет пустеет на лету

и лето кратко и весна не вечна

бессвязной речью захлебнулся вечер

смешав не в тон мечту и пустоту

влюбленные не смотрят на часы

что крутят стрелки там, в углу экрана

не верь словам, слепым и безымянным

они исчезнут, сколько ни рассыпь

но святые не водятся в офисах и дворцах

там одни прокураторы ратуют и блюдут

на соленые раны забывшегося творца

наложив по рецепту сомнения грязный жгут.

Но тишина хранит в себе

шаблоны новых обещаний

Женская лирика самый любимый жанр,

пишут и пишут, сети трещат по швам:

типа я жду тебя, словно огонь, дрожа,

лишь для тебя мои прелести естества.

восход по встречной полосе

летит дорогой золотою

кто был ничем, тот встанет в семь

и день заполнит суетою

на самом деле комната пуста,

в ней ночь густа, как старое варенье,

считай шаги от тишины до ста,

пока под лампой не столкнешься с тенью.

в начале не был ни слова

и в искаженной тишине

ни старой музыки ни новой

не проникало в дом извне

ты шла по клавишам паркета

и липли влажные следы

к полоскам спрятанного света

и таял сигаретный дым

Сидел, притоптывал ногой

не в такт ее словам

и представлял ее нагой,

и не перебивал

весьма запутанный рассказ

о позапрошлых днях,

где все сюжеты напоказ

деталями звенят.

Пока скрывала темнота

разложенный диван

сидел, притоптывал не в такт

и не перебивал.