Нил Гейман

Все можно наладить.

Нужен лишь тот, кто за это возьмется.

— Телевизор теперь — вместо алтаря. И люди на нем приносят мне жертвы.

— Какие жертвы? — спросил Тень.

— По большей части свое время, — сказала Люси. — Иногда друг друга.

Зови Судьбой, удачей — как не лень...

Паденье звезд и карточный расклад.

За поцелуй, убийство или взгляд

Счета нам предоставит новый день.

Любимая, что будущее? Тень...

Спроси — и я ответить буду рад.

Зови Судьбой, удачей — как не лень —

Паденье звезд и карточный расклад.

Приду во тьме, чтоб пить из тонких вен,

Невидим — ощутишь лишь смертный хлад...

Ты спишь — творю кровавый я обряд.

Любовь моя, вот будущего плен...

Зови Судьбой, удачей — как не лень.

Правила, устанавливающие, что возможно, а что – нет, были придуманы людьми, которые не испытывали границы возможного на прочность. А вы – можете.

— Хелло! Мисс, мне бы чашечку кофе, пока я жду.

— Конечно, дружок. С вас 50 центов. Э-э, а чего вы ждете?

— Да знаете, как всегда. Конца света.

Возможно, они грязны, возможно, они дешёвка, и кормежка у них дерьмовая на вкус, но они хотя бы не говорят штампами.

«Он новый, — заключила она. — На нем написано тысяча девятьсот двенадцатый год, но еще вчера его не было и в помине».

«А как вы узнали?»

«Хороший вопрос, милок. Главным образом по электронному распаду. Чтобы увидеть электроны, нужно смотреть на вещи пристально. Они махонькие такие, похожи на крохотные улыбки. А нейтроны серые и вроде как хмурые. Эти электроны чуть-чуть улыбистей, чем нужно для тысяча девятьсот двенадцатого года».

В смысле, про огонь и войну вы правы, а вот эта штука, Вознесение — ну, вы представьте себе всех их на Небесах — повсюду их столпившиеся отряды, так далеко, как может проследовать ваше сознание, и ещё дальше, компания за компанией; все это, ну то, что я пытаюсь сказать, у кого будет время выбирать людей и их в небо поднимать, чтобы смеялись над другими людьми, помирающими от лучевой болезни на опаленной и горящей земле под ними? И добавлю, вы считаете это морально хорошим времяпрепровождением.

Потому что настоящая смелость проявляется только тогда, когда тебе страшно, но ты продолжаешь действовать.

Он [Паук] так развлекался в обличье Толстого Чарли, что даже спрашивал себя, и как раньше до такого не додумался. А ведь это гораздо веселее, чем бочка мартышек*.