Михаил Веллер

У меня было когда-то так много слов для тебя, так много, что я не мог остановиться говорить их. Это не от болтливости, и не от того, что мне было легко и не важно, бездумно говорить их — а от того, что мы были вместе так мало, так мало, считаные дни, милая, а я думал о тебе так много, всю жизнь, и разговаривал с тобой – без тебя – всю жизнь, и при встречах мне не хватало времени сказать тебе все, что так хотелось, так надо было.

Некоторым ведь втайне нравится быть страдальцами. Они от этого получают удовлетворение, раз не могут получать удоволетворение от другого.

Спирт – это валюта. Бутылкой расплатишься за любую услугу.

Стремясь к любви – человек стремится к такому чувству счастья, которое всегда способно обернуться страданием.

... неделю он старался. Как прощённый второгодник.

Успокойтесь. Никакой демократии у нас нет. И ничего похожего. И никто сверху вам ее не собирается устраивать, потому что тогда наверху могут смениться обитатели и вообще хлопот и неприятностей серьезным людям будет много.

Двести лет назад обращение к маленькому человеку и обыденному событию было открытием, поворотом, актом справедливости. Подзорную трубу повернули другим концом: какое богатство мелкой флоры и фауны! Вот на каком уровне, оказывается, заложено бытие! И Акакий Акакиевич заслонил Вещего Олега, а чаепитие заглушило грохот сражений. Наступил новый этап.

Трагикомизм нашего положения в том… что мы добиваемся признания в глазах людей, чье мнение презираем.

– Но ваша книга вредна: она отняла у людей веру в будущее.

– Знание истины не может быть вредным, ибо истина существует независимо от того, знаем мы о ней или нет.

Из беззащитности, ранимости спохватывалась ты казаться стервой – и вдруг поступала согласно этой претензии, а под блеском глаз дрожала робость...