— Не подведешь? Ты ш понимаешь, я не хочу, чтобы вы ее тут всем скопом изнасиловали!
— Ну, мам! Ведь в прошлый раз ты как раз вовремя подоспела.
Кено Райман
Cлайд с цитатой— Послушайте, — сказала Зази, не трогаясь с места, — почему вы не женаты?
— Так уж получилось.
— Тогда почему вы не женитесь?
— Мне никто не нравится.
Зази даже присвистнула от восхищения.
— А вы страшный сноб, — сказала она.
— Может быть! Но а вот ты, когда ты вырастешь, ты что думаешь, будет много мужчин, за которых тебе захочется выйти замуж?
— Минуточку, — сказала Зази, — о чем мы, собственно, говорим, о мужчинах или о женщинах?
— В моем случае — о женщинах, в твоем — о мужчинах.
— Это совершенно разные вещи, — сказала Зази.
— Где-то ты права.
— Может, вассыинтирисуит какминязавут?
— Да, — сказал Подшаффэ. — Именно. Как вас зовут?
— А вот и не знаю! Подшаффэ поднял глаза.
— Ну вы даете!
— Не знаю — и все!
— Как же так?
— Как же так? А вот так! Я свое имя наизусть не заучивал. (Молчание.)
— Вы что, издеваетесь? — спросил Подшаффэ.
— Почему? Отнюдь нет.
— Неужели имя обязательно заучивать наизусть?
— Вот вас, вас как зовут? — спросил хмырь.
— Подшаффэ, — неосторожно ответил Подшаффэ.
— Вот видите! Вы же знаете свое имя «Подшаффэ» наизусть!
— И в самом деле, — пробормотал Подшаффэ.
— Но что в моем случае самое ужасное, так это то, что я даже не знаю, было ли у меня таковое раньше, — продолжал хмырь.
— Имя?
— Имя.
— Этого не может быть, — пробормотал вконец подавленный Подшаффэ.
— Может, может, и вообще, что значит «не может», когда так оно и есть?
— Вы хотите сказать, что у вас никогда не было имени?
— По всей видимости, нет.
— А это вам жить не мешало?
— Не слишком.
— Может, вассыинтирисуит какминязавут?
— Да, — сказал Подшаффэ. — Именно. Как вас зовут?
— А вот и не знаю! Подшаффэ поднял глаза.
— Ну вы даете!
— Не знаю — и все!
— Как же так?
— Как же так? А вот так! Я свое имя наизусть не заучивал. (Молчание.)
— Вы что, издеваетесь? — спросил Подшаффэ.
— Почему? Отнюдь нет.
— Неужели имя обязательно заучивать наизусть?
— Вот вас, вас как зовут? — спросил хмырь.
— Подшаффэ, — неосторожно ответил Подшаффэ.
— Вот видите! Вы же знаете свое имя «Подшаффэ» наизусть!
— И в самом деле, — пробормотал Подшаффэ.
— Но что в моем случае самое ужасное, так это то, что я даже не знаю, было ли у меня таковое раньше, — продолжал хмырь.
— Имя?
— Имя.
— Этого не может быть, — пробормотал вконец подавленный Подшаффэ.
— Может, может, и вообще, что значит «не может», когда так оно и есть?
— Вы хотите сказать, что у вас никогда не было имени?
— По всей видимости, нет.
— А это вам жить не мешало?
— Не слишком.
— Ну как! Весело было!
— Так себе.
— В метро была?
— Нет.
— А как вообще время провела?
— Я постарела.
— Ну-ка повтори, — сказал он.
Коротышка несколько оторопел: амбал подал голос. Он не стал спешить с ответом и в конце концов изрек:
— «Ну-ка повторить», собственно, что? Он был в восторге от собственного остроумия.
Однако амбал не унимался. Он наклонился и гаркнул ему в ухо:
— Тошотыщасказал...
Получилось длинное шестисложное слово. Коротышке стало страшно. Теперь была его очередь, теперь уже ему нужно было прикрыться какой-нибудь эдакой фразой. И она явилась ему, эта фраза, в форме александрийского стиха:
— Я должен вас просить не говорить мне ты!