Кассандра Клэр

— Я уже говорил тебе, Джем, что ты не покинешь меня, — сказал Уилл, его окровавленная рука была на рукояти клинка. — И ты все еще со мной. Пока я дышу, я буду думать о тебе, потому что без тебя я бы умер много лет назад. Когда я буду просыпаться и засыпать, когда я буду поднимать руки, чтобы защитить себя или когда лягу, чтобы умереть, ты будешь со мной. Ты говоришь, что мы рождаемся много раз. Я говорю, что есть река, которая разделяет мертвых и живых. Я знаю, что, если мы родимся снова, я встречусь с тобой в другой жизни, и, если эта река существует, ты будешь ждать меня на берегу, чтобы мы могли перейти ее вместе. — Уилл глубоко вздохнул и отпустил нож. Он отдернул руку. Порез на ладони был уже заживал — результат полдюжины иратце на его коже. — Ты слышишь меня, Джеймс Карстаирс? Мы связаны, ты и я, несмотря на смерть, на все последующие поколения. Навсегда.

Он бы сжег весь мир дотла, пока он не смог бы выкопать тебя из пепла.

— У меня есть план.

Он застонал.

— Этого я и боялся.

— Мои планы не внушают ужас.

— Планы Изабель внушают ужас. — Он указал пальцем на нее. — Твои планы самоубийственны. В лучшем случае.

Любовь — это грязь. Знаешь, в ней нет ничего священного или возвышенного. Это такой же голод, желание, потребность — словом, одна из тех вещей, из-за которых люди делают совершенно безобразные вещи по отношению друг к другу. Без неё, любви, нет и предательства, нет утрат, нет ревности. Половина мерзостей, творящихся в мире, имеют свои корни в любви. Она режет, сжигает и ранит — и нет от этого лекарства.

«Я люблю тебя», — хотела сказать Клэри. Она попросила бы ангела о том же еще раз. Всякий раз, как предложили бы. Однако вслух произнесла другое.

— Ты мне не брат, — пробормотала Клэри, слегка задыхаясь, как будто осознание сказанного лишило сил. — Но ты знаешь, верно?

Джейс улыбнулся под слоем грязи и запекшейся крови:

— Да, знаю.

Трещины бывают во всем. Через них просачивается свет.

— Извращенец, — сказала она. — Хотя, ты получаешь очки за такую честность во всем этом.

— Мне семнадцать, мы все извращенцы, — сказал он, сбрасывая обувь и выбираясь из штанов.

Иногда приходится выбирать: быть добрым или честным. Иногда человек не может быть и тем, и другим.

Ты сказал «здорово» Джейсу и Алеку. Но почему бы не сказать «привет» для разнообразия?

В жизни есть большее, чем многие люди когда-либо узнают, есть безграничная любовь, которую можно найти, и время, чтобы открыть ее.