Фредерик Бегбедер

В общем-то Оруэлл правильно сделал, что кончился от чахотки. Благодаря ей он не успел увидеть, до какой степени оказался прав.

Я прозвал его Идиотом в честь Достоевского.

Вы не замечали ни разу, что именно те люди, которые боятся показаться смешными, чаще всего кажутся смешными?

Неминуемая катастрофа: Земля погибнет, это раз. Непоколебимая уверенность: я тоже умру, это два. Вопрос на повестке дня: кто первый? Земля или я? Лучше бы Земля, потому что тогда и я там тоже буду. Если уж подыхать, так с музыкой. Любя себя я очень рассчитываю на конец света. Не исключено, что все люди мне подобны; это объяснило бы тот факт, что они изо всех сил стараются ускорить Апокалипсис: чтобы не помереть в одиночку.

Почему я пишу, почему литература притягивает меня как критика, как издателя, почему я целыми днями погружен в книги? Все потому, что мой Бог, моя религия, которая ведет меня за собой, чтобы я перестал бояться смерти, – это литература.

Я любил её до того, как полюбил, люблю и после. Я недостаточно любил её между «до» и «после».

Все-таки есть на свете справедливость: женщины кончают с большим кайфом чем мы, зато реже.

Кого-нибудь в себя влюбить — пара пустяков: притворитесь, что вам наплевать, и все. Беспроигрышная стратегия. Мужчины и женщины в равной степени западают на тех, кто не обращает на них внимания. Кристину я люблю, потому что она даже не притворяется, ей действительно плевать на меня. Или, если быть точным до конца, плевать с высокой колокольни. Влюбившись, следует прежде всего убедить человека, которого хочешь больше всего на свете, что тебе от него ни горячо ни холодно. Любить — значит играть в безразличие, заглушать биение сердца, говорить обратное тому, что чувствуешь. В сущности — любовь — это жульничество.

Ваши желания больше вам не принадлежат — я навязываю вам свои собственные. Я запрещаю вам желать как бог на душу положит. Ваше желание должно быть результатом многомиллиардных инвестиций в евровалюте. Это я решаю сегодня, чего вы захотите завтра.

Возможно, я был лишь типичным представителем нашего бесхребетного времени.