Алексей Апухтин

Граф послал за Горичем, который сказал, что в настоящую минуту места нет, но что этого Буйского он будет иметь в виду.

— Ну, а это место, которое вы прежде занимали... секретаря важных дел... оно ещё свободно?  — спросила графиня.

— Граф велел уже назначить на это место чиновника канцелярии, Сергеева...

— Какого это Сергеева?  — воскликнула графиня.  — Уж не того ли, который в прошлом году был замешан в это грязное дело? Он украл какую-то шубу, или что-то в этом роде...

— Вы ошибаетесь, графиня; Сергеев ничего не украл, а напротив того: у него украли шубу.

— Ну, это совершенно все равно, он ли украл или у него украли... Главное то, что он был замешан в гадком деле, une affaire de vol, а потому очень странно назначать его на такое видное место...

Граф послал за Горичем, который сказал, что в настоящую минуту места нет, но что этого Буйского он будет иметь в виду.

— Ну, а это место, которое вы прежде занимали... секретаря важных дел... оно ещё свободно?  — спросила графиня.

— Граф велел уже назначить на это место чиновника канцелярии, Сергеева...

— Какого это Сергеева?  — воскликнула графиня.  — Уж не того ли, который в прошлом году был замешан в это грязное дело? Он украл какую-то шубу, или что-то в этом роде...

— Вы ошибаетесь, графиня; Сергеев ничего не украл, а напротив того: у него украли шубу.

— Ну, это совершенно все равно, он ли украл или у него украли... Главное то, что он был замешан в гадком деле, une affaire de vol, а потому очень странно назначать его на такое видное место...

О, только бы жить! Только бы видеть человеческие лица, слышать звуки человеческого голоса, войти опять в общение с людьми… со всякими людьми: хорошими и дурными! Да и есть ли на свете безусловно дурные люди? И если вспомнить те ужасные условия бессилия и неведения, среди которых осужден жить и вращаться человек, то скорей можно удивляться тому, что есть на свете безусловно хорошие люди.