Если простое «прости меня» может исправить все прежние ошибки, то на кой черт тогда нужен ад?
Просто слышать ее голос, видеть ее или встречаться взглядом... Если от этих пустяков ты чувствуешь себя счастливым, то, думаю, это и есть любовь.
Если простое «прости меня» может исправить все прежние ошибки, то на кой черт тогда нужен ад?
Просто слышать ее голос, видеть ее или встречаться взглядом... Если от этих пустяков ты чувствуешь себя счастливым, то, думаю, это и есть любовь.
— Я бы сказал, это очень подозрительная субстанция.
— Это энергетический напиток. Он содержит много полезных витаминов.
— Вот оно что? [выпив] Ты мне соврала.
— Я говорила о полезном, а не о вкусном!
— Я был бы тебе адски благодарен, если бы ты заранее сказала, насколько у него убийственный вкус...
Гретхен, прости, что смеялась, когда на танцах тебя одолел понос, что раззвонила всем! И прости, что напоминаю!
Я ничего не вижу, кроме этого чёртова колеса,
Вот оно поднимается, где-то под ним — леса,
Благотаные райские кущи, живой ручей.
Там я стал бы желанным, лучшим, а здесь — ничей.
Ты прошел полкруга и был таков, и каждый таков, как ты,
Потому что нет вечной жизни и дураков, никогда не боящихся высоты,
Потому что там, куда поднимается неумолимое колесо,
Кровь холодеет и останавливается, превращаясь в небесный сок.
Говорят, ад находится под землей — ты не верь им, они не знают, что говорят,
Ад — это тысячи метров над нами, где птицы небесные не парят.
Десять секунд до встречи с ним... восемь, быстрее... семь...
Те, кто оставил землю, поднимаются на чёртовом колесе.
Оно стоит на вершине мира, над раем земным и небесным дном.
Я боюсь высоты, но я знаю — туда придется идти одной.
И когда ты подводишь меня к турникету, выпуская билет из рук,
Я почти привыкаю к этому, начиная девятый круг.