В стране, где высшая доблесть — смерть за родину, свобода абортов воспринимается большим достижением.
Смерть не только стоит в конце жизни — она является ее постоянным атрибутом.
В стране, где высшая доблесть — смерть за родину, свобода абортов воспринимается большим достижением.
— Скажи мне откровенно: является мое эго иллюзией или нет? — спросил сосед Ходжу Насреддина.
Ходжа пристально посмотрел на него, сел на своего ишака и сделал на нем круг. Ишак недоуменно повернул морду к хозяину.
— Видишь, ты не одинок, — заметил мудрец. — Мой ишак тоже порой сомневается в моей реальности.
— Как определить, с каким делом я могу справиться сам, а когда необходима помощь Аллаха? — спросил Ходжу Насреддина сосед.
— Если твое эго хочет получить орден Самостоятельности, Аллах вряд ли станет ему мешать, — заметил мудрец.
Для того, чтобы остановились часы, достаточно поломки одного-единственного колесика. Не то человек — попробуй его останови!
И среди гусей есть атеисты — например, те из них, которые считают, что мир, в котором есть шкварки, не может управляться Богом.
У гениального поэта истина лежит между строк, у талантливого — между строф, а у среднего — между воплощениями.
Физику простительно путать прямое и обратное утверждения, а филологу — не знать, что это такое.