Ты посмел посягнуть на святая святых.
Где твои идеалы? Ты плюнул на них!
За тряпки и джаз ты врагу продаешься
И с честью советской легко расстаешься.
Но ты не победишь – наша цепь не прервется,
Скованных одной цепью…
Связанных одной целью…
Ты посмел посягнуть на святая святых.
Где твои идеалы? Ты плюнул на них!
За тряпки и джаз ты врагу продаешься
И с честью советской легко расстаешься.
Но ты не победишь – наша цепь не прервется,
Скованных одной цепью…
Связанных одной целью…
— Я не хочу быть другой. Я не считаю, что я лучше остальных.
— Ты не лучше и не хуже, ты просто другая.
И вы до сих пор не знаете, в какой удивительной стране мы живем? Баян можно, аккордеон — нет. Кларнет — правильный инструмент. А саксофон приравнивается к холодному оружию. Вы приходите лет через десять, когда джаз будут играть на утренниках в детских садиках. Вот тогда и поговорим.
Я прошу тебя, перестань! Я прошу тебя! Ты топишь все. Топишь, как болото. Как трясина. Я прошу тебя! Ты разрушаешь все. Хорошее, плохое. Все, что угодно. Все, что угодно. После тебя выжженная земля. Пусти! Я хочу сохранить хоть кусочек, хоть частичку той любви, которую ты методично выжигал из меня!
В конце я хочу вам кое-что сказать, дорогие мои зрители. Мы что-то так долго ищем союзников, что-то так сильно переживаем, мы мыслим категориями Советского Союза. А время изменилось. Эпоха изменилась. Мы пытаемся удержать те страны, которые в Беловежской пуще от нас уже побежали. И мы почему-то вдруг решили, что давайте сейчас сделаем усилие, и все к нам вернутся. Нет. Другое время. И надо его переосмыслить.
— Я помню, кем я была раньше. Украина всегда была звездой!
— Звездой? Да ты же в хоре пела! Пятнадцатой с краю стояла. «Союз нерушимый...»
Я понимаю, что в гостях можно оставить заколку, шарфик, невинность, в конце концов!... Но бюстгальтер!...
Пить пиво на детской площадке – это старинная советская традиция. А куда еще могла податься молодежь, желающая выпить… ну, допустим, пива? На рестораны денег нет, пабов и баров в СССР не существовало, в крошечных квартирках – мама, папа, бабушка, брат с сестрой и родственник из деревни, приехавший в город за колбасой… не разгуляешься. Вот и сидели на детских скамеечках и карусельках великовозрастные дети, еще недавно ковырявшиеся в песочницах, а теперь распивающие пиво в родных дворах…
Начал холодную войну Трумэн. И начал он ее от страха, от слабости, не от силы. И почему? После Второй мировой войны капитализм как строй оказался сильно потрепанным. Он был дискредитирован в глазах миллионов людей. Он породил Великую депрессию. Он породил страшную войну. Он породил фашизм и газовые камеры. Советский Союз был в этом смысле реальной альтернативой. И это происходило на фоне, когда Европа была в руинах.
То есть Советский Союз, как считали американцы, может воспользоваться этой ситуацией для того, чтобы создать реальную угрозу американскому капитализму, американскому образу жизни. Советский Союз надо было остановить. Вот в этом была причина, почему американцы начали Холодную войну.