Я-то надеялся, что из всех, кого я встречал, хотя бы ты заставишь меня ощутить что-то. Но ты не смог.
Ей казалось, что она прячется в раковине, а издали шумит море враждебного мира.
Я-то надеялся, что из всех, кого я встречал, хотя бы ты заставишь меня ощутить что-то. Но ты не смог.
Странное ощущение: я чувствовал ребра — это какие-то железные прутья и мешают — положительно мешают сердцу, тесно, не хватает места.
Находясь в самом сердце круга,
Я представляю себя вне него.
Вне миров,
Вне чувств,
Вне ощущений.
Чувствую время.
Не жгла я в лампаде ни масло оливы,
Ни ладан ни травы лесные,
Не шла к алтарю великою жрицей;
Хриплым шепотом изнеможденно
В солнце снег осязаю ярко,
Неистово-яростно-свежим
В золотом сияньи с надеждой
Искренне верной.
Более верной, чем море дну своему из песка,
Более близкой, чем плод у матери в лоне.
И никогда раньше не ощущал я такого глубокого чувства отчужденности от самого себя и полного присутствия в мире.
У меня было такое чувство, будто в открытом Космосе разгерметизировался скафандр и начали шевелиться волосы в невесомости.
Наверно, только после тридцати лет я стал проникаться мыслью, что самое страшное в жизни – это потерянное время. Иногда я буквально физически чувствовал, как сквозь меня течёт поток совершенно пустого, ничем не заполненного времени. Это терзало меня. Я чувствовал себя водоносом, несущим воду в пустыне. Ведро течёт, и драгоценные капли отмечают мой путь, мгновенно испаряясь на горячих камнях. И самому мне эта вода не впрок, и напоить некого. Я смутно подозревал, что не может это ведро быть бесконечным, что вон там, за выжженными солнцем плоскогорьями, я как раз и почувствую жажду. Но ведро течёт, и нет никаких сил остановить потерю.
Она не могла вспомнить своих ночных мыслей, но главное от них осталось и наполнило все ее существо тем «что-то», что и было, должно быть, счастьем.
Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.