Минута спокойствия для неврастеника дороже, чем год спокойствия для уравновешенного человека.
Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место, где мы должны стоять до последнего.
Минута спокойствия для неврастеника дороже, чем год спокойствия для уравновешенного человека.
Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место, где мы должны стоять до последнего.
Историки беспощадно расправляются и с правыми, и с виноватыми. История же равнодушна.
Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.
Слаб человек. Думать он может обо всем: о торжестве всемирной справедливости, о достойной честной жизни для всех, о сокрушении подлости... Пожертвовать собой? Едва ли. То же соотношение власти и правды и еще — инстинктивного желания выжить, просто жить.
Одни готовы лечь костьми за призраки прошлого, другие — за призраки будущего. Третьим наплевать на то и на другое. Они владеют настоящим.