Stand Up

Любой женский бизнес начинается с того что: «Валера, купи вон там кроссовки. Валера, отвези их вон туда. Валера, оплати вот этот счёт!» Да, у одной бабы потом получится WildBerries. У всех остальных просто затраханный Валера, который будет лежать дома и думать: «Завтра надо будет туда съездить, потом туда отвези. Вечером если останется время, тогда уже повешусь».

Другие цитаты по теме

Я не хочу сказать, что мужчины не переживают из расставания. Переживают, но как-будто бы по другим поводам. Я когда съехала от своего парня, он переживал только из-за того, что не мог найти, что где лежит. Он мне звонит через два дня, я такая: «Блин, он будет мириться, он будет мириться!» Беру трубку и он такой: «Это... а где мой нож этот, с серой ручкой?» Я говорю: «В моём сердце, ***ас!»

Когда ты долго в отношениях с женщиной и когда у неё что-то случается, она звонит тебе, ты берёшь телефон и по первому же её слову, даже не по слову, а по интонации, с которой она это говорит, ты примерно можешь масштабы трагедии оценить. Как муж я боюсь некоторых интонаций своей жены. Я очень боюсь взять трубку, а там услышать вот это: «Ах-ха, слу-ушай...» Все силы собираешь в кулак, говоришь «что случилось?» И она тебе: «Ты будешь смеяться...» Нет! Я плакать буду! Ни разу не было, чтобы мне звонили типа: «Слушай, ты будешь смеяться, заходят как-то русский, немец и еврей...» Ни разу не было!

— Лёва! Лёва, где вы тут живете? Лёва!!! Вы идиёт, Майский! Со мной нельзя так обходиться! Лёва, я открыла вам сердце, душу и кошелек! А он взял мои двадцать пять рублей и теперь завел моду прятаться от меня. Лёва! Ну ничего, я вам еще устрою вырванные годы!

— Шо? Какие такие «вырванные годы»? Шо?! Да шо это такое, эти «вырванные годы»? Она покажет мне «вырванные годы»! Я приличный человек, как она может так говорить? Соломон Яковлевич, ну-ка скажите за меня.

— Вы хороший мальчик, Лёва.

— Вот. А если кто-то думает, что мине нужно их двадцать пять рублей, так пусть подавятся!

I go to concert, party, ball —

What profit is in these?

I sit alone against the wall

And strive to look at ease.

The incense that is mine by right

They burn before her shrine;

And that’s because I’m seventeen

And She is forty-nine.

А баба, что? Днём пуглива, вечером блудлива...

Повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами — разве женщина умеет любить кого-нибудь, кроме болонок?...

Что-то милый, на меня ты, больно сердишься,

Ну, подумаешь монашкой не жила...

В этом мире, как умеешь, так и вертишься,

И не думай, что всегда тебя ждала.

— Женщина, когда рассердится, так воображает, что может наговорить ужасно много горьких истин. Начнет торжественно; «Во-первых», да в пяти словах все и выскажет; дальше содержания-то и не хватает. «Во-вторых», «во-вторых», а сказать-то нечего.

— Ах, какой противный!

— Но и тут они не теряются. Когда у них ни слов, ни соображения не хватает, так они браниться начинают. А во-вторых, скажут: «Ты дурак, невежа». Так, что ли?

— Так точно. А во-вторых, ты невежа!

— Что, не в твоем вкусе? В ФБР тебя не научили замечать скрытые женские сигналы? Она тебе такие знаки внимания посылала, а ты ей даже не улыбнулся.

— Видишь коробку для чаевых — полная, а пончики здесь не очень.

— Не верится, что ты один из тех красавчиков, которые даже не знают, что они красавчики.

— Ты со мной заигрываешь?

— Просто подмечаю, что если ты оглянешься вокруг и вытянешь палку из задницы, то сможешь сорвать куш.

— Пока я не закрою дело — ты единственная женщина в моей жизни.