Капля точила камень. Да была та капля не воды родниковой, а концентрата серной кислоты.
Толковый сержант необыкновенно полезен для здоровья хрупких юношей.
Михаил Веллер. Что такое не везет и как с ним бороться
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойЕсли человек теряет голову, то не все ли равно, много ли в ней чего было или вообще ничего нет?
Если человек теряет голову, то не все ли равно, много ли в ней чего было или вообще ничего нет?
… Заниматься сексом, рожать детей и преуспевать в жизни можно и без любви. И хлопот куда меньше. Так зачем она нужна? Мудрецы долго думали над этой проблемой и сообщили человечеству, что тут много нюансов, но в общем это Великая Тайна. Большое спасибо мудрецам, они всегда умеют сказать что-нибудь если не полезное, то хотя бы утешительное.
– Так далеко от Таллинна, а вполне приличный город, – сказал я. – Не скучно?
– Ты что, – оживился Мишка. – Я тут недавно вернулся из Новой Зеландии, так вот это глушь, я тебе доложу. Вообще не сообразить, за каким краем света находишься: ясно только, что вверх ногами ко всему прочему человечеству. Ужас – одни бараны пасут других баранов. А у дверей, снаружи, так просто приделаны поручни, как на танковой башне: держаться, когда ураганы: чтоб, значит, на хрен не сдуло. В окружающий Мировой океан. А тут-то еще – что ты, цивилизация.
«Жестока, как ад, ревность», — пожаловался Соломон, и через некоторое время Отелло задушил Дездемону, Хозе зарезал Кармен, а Российский уголовный кодекс признал ревность смягчающим обстоятельством при убийстве.
Если красота — это совершенство, то почему заурядная лань красивее самого совершенного крокодила?
Утром Марина ездила на занятия, балдея от своего статуса и своей учености – студентка университета!!! – а вечером балдела от красивой возвышенной бедности студенческого общежития: четыре койки впритык, чаек с пряниками и мудрые хрестоматии.
– Уже слишком поздно, – заметила она, внимательно следя, чтобы на этот раз дверь защелкнулась.
– Я не пью, – отказалась она и хлопнула полстакана коньяка.
– Я влюблена только в литературу, – предупредила она, нежно гладя Марьяновича по щеке.
– Я никогда не буду вашей, – поклялась она, помогая Марьяновичу раздевать ее.