Что теперь, каждый может записывать все, что ему захочется?
Ты в царстве боли, крови, предательства и гламура. Ты в Москве, товарищ.
Что теперь, каждый может записывать все, что ему захочется?
— А я так и не могу эту игру понять.
— Смотри. Доска — это наш отдел. Офицеры — это Агапов с Черенковым. По пятницам по диагонали ходят. Кони — это наши опера. Ходят буквой «г». Ну и кроме этих ассоциаций больше ничего не вызывают. А это ферзь. Ферзь — фигура маневренная и очень важная.
— Зимина?
— Не. Ирка — король. За ним все охотятся... А ферзь — это Стасик Карпов. Мы — ладьи. Фигуры сильные, но обездвиженные из-за пешек, коней и офицеров.
— Она ему промышленным клеем булки склеила.
— Какие булки?
— Ну не хлебные же. Задницу склеила.
— Он развел меня, как лоха. И теперь я намерен его убить.
— Ты что, обалдел?
— Морально, но обязательно!
— Значит, оно вам досталось? Ну, и как оно себя ведёт?
— Знаете, оно временами нормально... Но не часто.
— Знаете, как у нас на постах про таких раздолбаев теперь говорят? Синдром Антошина.