Только страсть мимолетна, обещанья невозможны.
Как же я могу наставлять вас в смирении, не зная, насколько уже смирила вас любовь!
Только страсть мимолетна, обещанья невозможны.
Только его потрескавшиеся губы — для моих губ, его сердце, бьющееся так быстро, — для моего сумасшедшего сердца. Кто бы мы ни были с ним — грешники или святые, преступники или невинные жертвы, — мы припаяны друг к другу навеки, и нас даже смерти не разлучить. Она придет однажды, конечно, ко мне или к нему, а может, к нам обоим вместе, вполне возможно, что и сегодня нанесет визит. Но мы ее сильнее, ей нас не взять. Один просто подождет другого там, на перепутье дорог, что сходятся перед воротами; святой Петр, этот вечный ключник Господа, подождет нас обоих.
И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне.
Меня с рождения учили говорить так, как принято, делать то, что принято, и поступать так, как от меня ожидают.
Я живу в соответствии с моими принципами, тщательно взлелеянными велениями разума и сердца, и делаю то, что правильно.
Вы, говорящий мне о свободе, сами сидите в клетке и щебечете оттуда, только ваша клетка еще крепче моей. Вас поймал сам Господь и никогда, никогда не отпустит.
Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь.
Бог оставил нас самим себе — а сам глядит с небес, чтоб мы не ошиблись.