Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит мы никак не можем освободиться от уз неоходимости.
Не так свободою горим, как правом быть рабом по доброй воле.
Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит мы никак не можем освободиться от уз неоходимости.
Представление наше о свободе и необходимости постепенно уменьшается и увеличивается, смотря по большей или меньшей связи с внешним миром, по большему или меньшему отдалению времени и большей или меньшей зависимости от причин, в которых мы рассматриваем явление жизни человека.
Представление наше о свободе и необходимости постепенно уменьшается и увеличивается, смотря по большей или меньшей связи с внешним миром, по большему или меньшему отдалению времени и большей или меньшей зависимости от причин, в которых мы рассматриваем явление жизни человека.
– Даже вдох и выдох ты делаешь только по той причине, что тебя принуждает к этому надвигающееся страдание, – сказала она. – Попробуй задержи дыхание, если не веришь. Да и кто бы иначе дышал? И так же ты ешь, пьешь, оправляешься и меняешь положения своего тела – потому что любая его поза через несколько минут становится болью. Так же точно ты спишь, любишь и так далее. Секунда за секундой ты убегаешь от плетки, и Маниту только изредка дразнит тебя фальшивым пряником, чтобы побольней стегнуть, когда ты за ним прибежишь. Какая уж тут свобода. Маршрут у любого человека только один – именно тот, которым он проходит по жизни.
Для людей ее племени свобода превыше всего, и они готовы поджечь город, лишь бы и дня не просидеть в тюрьме.
— Что самое важное в жизни?
— О чем это вы?
— Что главнее всего?
— Уважение!
— Оно зависит от других людей.
— Любовь?
— Слишком по-детски, да.
— Воля Божья.
— Теплее...
— Тогда что же это?
— Необходимость.
— То есть?
— То есть, люди делают только то, что им необходимо в данный момент.