Девушке двадцать семь лет, а она до сих пор не умеет варить кофе в турке и готовить пельмени в электрическом чайнике так, чтобы они не приклеивались к спирали.
Нежить взяла выходной. Полежу в могилке — послушаю мобилку!
Девушке двадцать семь лет, а она до сих пор не умеет варить кофе в турке и готовить пельмени в электрическом чайнике так, чтобы они не приклеивались к спирали.
– Странно! Каждый вечер я жду, что проснусь, и увижу, что вы украли у меня телевизор и сбежали, – сказала Мамася. – Но каждое утро телевизор упорно оказывается на месте!
Долбушин перестал резать лимон и взглянул на телевизор.
– Его никто не покупает, – сказал он.
Взгляд маркиза дю Граца затерялся в глубинах ее корсета. Луиза дышала так тяжело, что сзади взрывались пуговки и дождем летели кнопки.
– Где твой стилет? – спросил маркиз дю Грац.
– Кажется, я забыла его в соседней комнате!
– Ты хоть раз можешь ничего не забывать? – ворчливо сказал маркиз и заглянул в соседнюю комнату.
На ворсистом ковре лежал князь вампиров. Из груди у него торчала узкая серебристая рукоять.
Ну как же! Он еще читает лекции в педунивере, а в свободное время детективы переводит? Ну типа: «Я мстю, и мстя моя страшна! – сказал мистер Гадкинс, закладывая бомбу в детский горшок».
О, подростки... Уже не дети, ещё не взрослые, а так себе... Самомнение на тонких ножках!
— Ничего себе езда! Ты нас чуть не угробил! Ты права получал или тебе их подарили?
— Не груби!
— Сам виноват! Ты был не прав, когда в детстве баловал меня и позволял мне на тебя орать! Ты должен был меня постоянно одергивать!
— Давай я дам тебе по голове прямо сейчас! — предложил Долбушин.
— Поздно! Я уже сформировавшаяся личность! — возразила Рина.