Не слушай меня. Не слушай голос разума. Просто будь собой — в этом весь ты.
— А мне не надо подписать договор о неразглашении?
— Не, не надо. Кому-нибудь расскажешь — я тебя пристрелю.
Не слушай меня. Не слушай голос разума. Просто будь собой — в этом весь ты.
— А мне не надо подписать договор о неразглашении?
— Не, не надо. Кому-нибудь расскажешь — я тебя пристрелю.
— Это невыносимо, Даже в тюрьме ёлка, наряжена лучше, чем моя.
— И твоя ничего.
— Ничего подобного, у меня мелкая, унылая и убогая.
— Да нет, эпичная. Как и твоя квартира.
— Проклятье!
— «Проклятье»? А может, «Спасибо, что не дал мне поджариться заживо»? Как насчёт этого?
— Жертва — известная личность, а значит, убийца не опасался расплаты.
— Значит либо киллер вёл более крупную игру, либо он чертовски смелый сукин сын. Смелый, либо ему нечего терять.
— Нам нужно больше патронов...
— И вы не разглядели стрелявшего?
— Нет. Всё произошло быстро и во мраке, как мой первый брак.
— Это как стакан. он на половину полон. Мы упустили одного, зато взяли другого.
— А деньги? Десять миллионов тебе придётся долго откладывать.
— Они в складе вещдоков лежали пять лет, и никому они не интересны, дело закрыто.
— А если дело снова откроют, то тебя посадят. Или не смогут, если не докажут. Но на всякий случай начинай покупать лотерейные билеты.
— Я поведу.
— Можно спросить, почему всегда ты, за рулём моей машины?
— Люблю рулить.
— Нет. Это Человек Дождя любит рулить, а ты просто диктатор.
Когда получишь это сообщение — или любое из тех девятнадцати, что я тебе оставил, — перезвони!
— Если он умрёт, у нас будет два трупа и ни одной зацепки.
— А если ты умрёшь, у меня будет три трупа и не будет напарника!