Украинская сторона неоднократно ставила вопрос о возврате военной техники из Крыма. Мы готовы продолжить этот процесс, готовы передать военные корабли Украине, авиационную технику, бронетехнику.
— Где вверенный тебе танк?
— Кажется он сгорел.
— Коноваленко, как можно спалить 40-тонный гусеничный танк, чтобы даже гусениц не осталось?
— Как оказалось, достаточно легко, товарищ сержант...
Вряд ли моя грядущая жизнь будет столь чудесной, чтобы ради неё стоило отказываться от прекрасной возможности умереть, каковую предоставляла мне армия. Я сам не понимал, какая сила заставила меня со всех ног мчаться подальше от казармы. Неужто я всё-таки хочу жить? Причём жить бессмысленно, неосознанно, словно сломя голову несясь к противовоздушной щели. В этот миг во мне зазвучал некий новый голос, сказавший, что на самом деле я никогда не хотел расставаться с жизнью. Меня захлестнула волна стыда. Это было болезненное осознание, но я не мог больше себя обманывать: вовсе не желание смерти влекло меня, когда я мечтал об армии. Меня толкал туда мой чувственный инстинкт. А подкрепляла его присущая каждому человеку первобытная вера в чудо – в глубине души я твёрдо знал, что погибнет кто угодно, только не я…
Когда мы думаем о России, мы думаем о ее действиях за последние несколько лет. Затем мы смотрим на инвестиции, которые сделала Россия за последние десять лет, и можно увидеть, что нет ни одного направления в российских вооруженных силах, где за это время не произошла бы какая-то модернизация.
Cлайд с цитатой