От ручейка крови лилии на флорентийском гербе не станут краснее.
Я видел их. Казалось, что они идут в рай. Они знали, что с этого момента уже ничто не сможет разлучить их. Они шли в вечность…
От ручейка крови лилии на флорентийском гербе не станут краснее.
Я видел их. Казалось, что они идут в рай. Они знали, что с этого момента уже ничто не сможет разлучить их. Они шли в вечность…
Пока добропорядочная Флоренция мирно отходила ко сну, охраняемая солдатами, высокими стенами и сторожевыми башнями, из своих притонов начинали вылезать жители другой Флоренции – Флоренции преступлений и разврата, Флоренции продажных девок и воров. Грязная человеческая пена лезла из всех дыр и щелей, подобно приливу постепенно затопляя весь город.
Возьми она сейчас кифару в руки —
И станет новой Талией она,
Возьми копье – Минервой, а при луке
Диане бы она была равна.
Ей не навяжет Гнев своей науки,
И Спесь бежит ее, посрамлена.
Изящество с нее очей не сводит,
И Красота в пример ее приводит.
— Утред воитель и отец. Он не смог защитить тебя, это его и мучает.
— Это снедает воина, но не отца. Потому что он никогда им не был.
— Потому что его не было рядом? Знаешь, в скольких битвах он дрался? Сколько раз он отдавал свой меч и силы христианским королям, пренебрегая своими мечтами? Я встретил твоего отца рабом, когда у нас не было ничего! Подумай, чего лишился ты и чем, по сравнению с этим, пожертвовал он. Он сражается за Беббанбург только ради тебя! Чтобы дать наследие, которого он был лишен. Клянусь тебе, он великий муж и его кровь течет в твоих жилах. Тебе следует гордится, что ты с ним.
Кровь человека ярко-красная, кровь растения бирюзово-зеленая, а кровь души чистая и прозрачная.
Была ночь, и пошел дождь, и в воздухе, когда он падал, он был водой, но, упав на землю, становился кровью.
Раз мы все родственники, то королевская кровь течет во всех, и поэтому ко всем детям надо относиться как к королям и королевам. Сколько бы лет им ни было.