От ручейка крови лилии на флорентийском гербе не станут краснее.
Я видел их. Казалось, что они идут в рай. Они знали, что с этого момента уже ничто не сможет разлучить их. Они шли в вечность…
От ручейка крови лилии на флорентийском гербе не станут краснее.
Я видел их. Казалось, что они идут в рай. Они знали, что с этого момента уже ничто не сможет разлучить их. Они шли в вечность…
Пока добропорядочная Флоренция мирно отходила ко сну, охраняемая солдатами, высокими стенами и сторожевыми башнями, из своих притонов начинали вылезать жители другой Флоренции – Флоренции преступлений и разврата, Флоренции продажных девок и воров. Грязная человеческая пена лезла из всех дыр и щелей, подобно приливу постепенно затопляя весь город.
Возьми она сейчас кифару в руки —
И станет новой Талией она,
Возьми копье – Минервой, а при луке
Диане бы она была равна.
Ей не навяжет Гнев своей науки,
И Спесь бежит ее, посрамлена.
Изящество с нее очей не сводит,
И Красота в пример ее приводит.
— Охота мало чем отличается от прогулки по лесу.
— Сходство есть, только охота всегда кончается кровью.
— Если ты, князь, затаил обиду, что тебе булаву не дали, скажу так: за твой военный гений, она по праву должна принадлежать тебе, но может, это и к лучшему, что тебе ее не дали. Ты бы эту несчастную землю в крови утопил!
— Сенатор, я не посмотрю, что у тебя голова седая!
— Я тут не себя, а Речь Посполитую представляю.
Нам въелась в кожу эта красная земля. Говорят, она стала красной от крови, пролитой здесь во время сражений. Это наш дом. Ты никогда не уедешь из Африки.