Дни похожи как мать с дочерью
По характеру тел к старости.
Не найти в них свежей радости,
Не найти.
Дни похожи как мать с дочерью
По характеру тел к старости.
Не найти в них свежей радости,
Не найти.
Что в тебе такого, такого опасного,
Что заставляет любить с осторожностью,
Под пулями-дурами или на краю пропасти,
Не допуская сомненья напрасного?
В повседневной жизни человек слеп к очевидности. Чтобы она стала зримой, необходимы вот такие исключительные обстоятельства. Необходим этот дождь восходящих огней, необходимы эти надвигающиеся на тебя копья, необходимо, наконец, чтобы ты предстал перед этим трибуналом для Страшного суда. Вот тогда ты поймёшь.
Думаешь, кто притих, тот теперь почти незаметен,
Думаешь, на тебе не видно уже отметин?
Если искать того, кто будет за всё в ответе,
Может вполне оказаться, что это ты.
... и я не знаю, что именно было дальше, но этот мужчина спас ее... от повседневности.
Песни мои — всего несколько строк,
Остальное смешно и не важно.
Видимо в этом я был одинок,
А потом не вернулся однажды...
Что в тебе такого, такого случайного,
Что не вписать в порядок обыденности,
Что не решается на сделку со старостью,
И не доверяет искусственным принципам?
Им не остановиться потому, что в повседневной рутине есть возможность забыться, свести жизнь к одним практическим соображениям. Они так поступают, чтобы не вспоминать о терзающих их сомнениях относительно того, зачем они живут.
Работа с девяти до шести, где ты никто,
Потом тачка, метро, дома пачка счетов.
Не знаю, как надо, но это точно не то.