— Если ты говоришь, что не можешь помочь мне, тогда... Ты можешь использовать меня.
— Использовать?
— Будь моим другом. Если не доверяешь, всегда сможешь бросить. Если до этого дойдет, то я просто предоставлю тебе свои права.
— Если ты говоришь, что не можешь помочь мне, тогда... Ты можешь использовать меня.
— Использовать?
— Будь моим другом. Если не доверяешь, всегда сможешь бросить. Если до этого дойдет, то я просто предоставлю тебе свои права.
Доверие — это не слепая вера в то, что меня не обидят. Это, во-первых, вера в свою способность справиться с последствиями своей открытости; во-вторых, смелость быть открытым; в-третьих, приглашение другого на этот уровень взаимодействия.
Никто не может нам создать условий, в которых мы можем быть открыты и в безопасности. Мы сами отвечаем за то, как мы справимся с опасностью. И никто не может нам гарантировать, что мы не будем ранены. Но если избегать ранений — будете сидеть в раковине и дышать спёртым воздухом. Риск быть открытым награждается живостью и свободой движений, энергией и свежим ветром. Да и на смертном одре будет, что вспомнить.
Тайминг и обстоятельства могут меняться. Это нормально. Обычно я оказываюсь в лучшем месте или в таком месте, которое лучше для меня. Здесь в игру вступают принятие, доверие, вера и умение отпускать.
Всем доверяют только глупцы, никому – безумцы. Разумные же предпочитают иметь гарантии.
— Доверьтесь мне.
— Каждый раз, когда ты об этом просишь, я доверяю тебе еще меньше.
Что имеет значение, так это то, как ты встретил ситуацию. Ты был тотален, ты был абсолютно предан, в тебе не было сомнений. Твое доверие было предельным, не относительным, не зависящим ни от каких условий — безусловным. И именно это имеет значение, не то, что происходит как следствие, — это несущественно.
И если вы хотите, чтобы другие доверяли вам, вы должны чувствовать, что можете доверять им даже с закрытыми глазами. Даже когда падаете.
Несколько дней мы вместе читали книгу, и Александр часто переспрашивал о правдивости того или иного места. Царь так доверял ей, что разубеждать его я не стал Дарить радость тому, кого любишь, — что может с этим сравниться?