И жизнь, изошла параболой
в небритость твоей щеки,
Когда ты курил не Marlboro,
прося не моей руки.
За окном – осень. В квартире – зима.
Я борюсь с болезнью стоически:
подпираю собой диван,
и думаю о количестве
выпитых за день лекарств,
съеденных за ночь таблеток,
жизнь без любви – фарс,
мокрая сигарета.
Да, все нормально, все как обычно, все как везде и у всех,
и наплевать, что давно мои мысли больше похожи на блеф,
сердце стучит? ну, тогда ты здоровый, можно по-прежнему жить,
ну, а душа… замени ее новой, или попробуй зашить.
Весна ползет по крышам и домам,
по подоконникам, тарелкам с манной кашей,
по коже в окружении мурашек,
по партам,
по мгновениям,
по нам.
Десять лунатиков ночью теперь не спят,
Десять лунатиков падают вглубь кроватей,
Я умирала сотни ночей подряд,
Ты воскресал с каждым моим проклятьем
На фотографиях где-то годичной давности,
нам не найти себя, посреди зимы
в Небе случились странные неисправности:
Бог нас сломал или сломались мы?
Холодная осень. Носки между двух батарей –
сгорает последняя спичка в прокуренной ванной,
в кармане билет на поезд и двадцать рублей,
а море осталось в квартире твоей,
За диваном.
Я тобою живу: прошлым твоим и будущим.
Я тебя испиваю
в разных сортах вина.
Что же будет с душой
птичьей, бездомной, любящей,
затерявшейся в полусогнутых зеркалах?
Наполовину прокляты собой, мы верим по спланированной схеме,
Торгуя помидорами в Эдеме с простреленной надеждой головой.
И все для того, чтоб просто сойти с ума,
Не спать двое суток, звонить только тем, кто нужен,
И больше не притворяться стоящей лужей,
И больше не корчить наивного дурака.
Я мерзла в тепле окон и батарей
в нелепом разорванном свитере из любви,
и вырвав крутые буквы
из букварей,
как дура,
для нас не склеила слово «Мы».
Cлайд с цитатой