Сергей Львов. Гражданин города солнца

Другие цитаты по теме

Когда свободно крылья я расправил,

Тем выше понесло меня волной,

Чем шире веял ветер надо мной.

Так, дол презрев, я ввысь полет направил.

Дедалов сын себя не обесславил

Паденьем; мчусь я той же вышиной!

Пускай паду, как он: конец иной

Не нужен мне, — не я ль отвагу славил?

Но голос сердца слышу в вышине:

«Куда, безумец, мчимся мы? Дерзанье

Нам принесет в расплату лишь страданье...»

А я «С небес не страшно падать мне!

Лечу сквозь тучи и умру спокойно,

Раз смертью рок венчает путь достойный...»

Мне в путь пора, мне в путь пора,

В лицо мне ветер веет,

Возьму я посох школяра

И плащ, что плохо греет.

Хоть хлеба мало у меня,

А денег вовсе нету,

Своей судьбины не кляня,

Пойду бродить по свету.

Иду я весело туда,

Куда ведет дорога

И мне сдается без труда

Любая недотрога.

Можно обитать в бочке, как Диоген, а в голове держать Вселенную.

Когда готовишься разрушить ненавистное, надо знать, что построить на развалинах.

Когда готовишься разрушить ненавистное, надо знать, что построить на развалинах.

— Писатель тоже имеет право на хандру, — сказал я.

— Если пишет детские книги — то не имеет! — сурово ответила Светлана. — Детские книги должны быть добрыми. А иначе — это как тракторист, который криво вспашет поле и скажет: «Да у меня хандра, мне было интереснее ездить кругами». Или врач, который пропишет больному слабительного со снотворным и объяснит: «Настроение плохое, решил развлечься».

А из чего, в сущности, состоит наша литература? Из шедевров? Отнюдь нет. Если за одно-два столетия и появляется какая-нибудь оригинальная книга, остальные писатели ей подражают, то есть переписывают ее, и в свет выходят сотни тысяч новых книг, с более или менее различными названиями, в которых говорится о том же самом с помощью более или менее измененных комбинаций фраз.

Я не знаю, может ли музыка наскучить музыке, а мрамор устать от мрамора. Но литература — это искусство, которое может напророчить собственную немоту, выместить злобу на самой добродетели, возлюбить свою кончину и достойно проводить свои останки в последний путь

В уме у себя я мог изобретать мужчин, поскольку сам был таким, но женщин олитературить почти невозможно, не узнав их сначала, как следует.

В романах всегда в конце женятся. Прочитаешь один — и можно больше не читать.