История есть движение от одних идеалов к другим.
История и география — это больше чем школьные предметы. Это тот культурный код, который формирует человека и общество в целом.
История есть движение от одних идеалов к другим.
История и география — это больше чем школьные предметы. Это тот культурный код, который формирует человека и общество в целом.
История человечества может предстать в искажённом виде только потому, что раньше люди не могли достаточно бережно хранить документы.
— Некоторые вещи зафиксированы в истории, другие нет. Помпеи зафиксированы.
— Откуда ты знаешь, какие из них какие?
— Потому что я так вижу Вселенную. Каждую секунду я вижу, что есть, что было, что могло быть и чего не должно быть. Таков удел Повелителя Времени, Донна. И я такой остался один.
— Я Черный тюльпан.
— Вы Черный тюльпан? Черный тюльпан?! Принц Александр де Грезильяк де Морван Лобо падет от руки Черного тюльпана? Это же меняет дело! Это станет историческим событием, мое имя войдет в историю и слава мне обеспечена.
Важнее не что человек говорит о жизни, а что жизнь говорит о нем. Делать, не подумав, — так делается история.
Кажется, что если начать отколупывать краску от стены на подъездной площадке, то слой за слоем прочитаешь всю историю страны за последние лет тридцать. Всё приходящее и ушедшее осталось тут, осталось в спёртом воздухе между лестничных пролётов, осталось тлеть ночью в пепельнице на подоконнике. Заходишь с улицы, а на психику будто бы давит вся эта какофония, разом звучащие эпохи, музыка разного ритма и настроя, звук смешивается в кашу и становится диссонансным шумом внутри звенящей тишины подъезда, уже не разобрать слов, уже не прочитать смысл. Десяток капитальных ремонтов так и не выветрили отсюда этот депрессивный дух прошлого с запахом хлорки и табака. Этот дух когтями впился глубоко в бетон, а прошлое рычит и скалится на всех, кто пытается поставить на нём точку.
Как сказал Гегель, уроки истории учат нас, что народы и правительства ничему не учатся у истории и не извлекают из нее никаких уроков.