Ой, товарищ мой орёл,
Ты до чего же меня довёл,
Довёл до леса тёмного,
До домику казённого.
Поигралися, подралися –
Придётся посидеть.
За железной, за решеточкой,
На волю поглядеть.
Петроградская тюрьма,
С поворотом лесенки.
Мы с товарищем сидели –
Распевали песенки.
Ты играй, я буду петь –
— Не так живот будет болеть.
Пускай люди про нас судят –
Веселей будет сидеть.
Вы сыграйте мне такого,
Скобаря потешного,
Чтобы брюхо не болело,
У меня, у грешного.
Вы сыграйте мне такого,
Чтобы ноги дрыгали,_
Чтобы всяки сопленосы,
Перед нами прыгали.
Меня били-колотили, Два кола, четыре гири,
А угадали по плечу — я стою и хохочу.
Ой, не всё же с горя плакать, ой, не всё же мне тужить,
Дайте маленькое времечко весёлому побыть.
У подружки русы косы, ниже пояса вились,
Ох, за эти русы косы, мы с товарищем дрались.
Вы сыграйте мне такого,
Скобаря потешного,
Чтобы брюхо не болело,
У меня, у грешного.
Вы сыграйте мне такого,
Чтобы ноги дрыгали,_
Чтобы всяки сопленосы,
Перед нами прыгали.
Ломаюся, сгибаюся,
Скажу, что не здоров.
Принесите мне пол-литру,
И не надо дохторов.
Мы в гробу того видали,
Кто нас пьяницей назвал.
На свои мы деньги пили,
Нам никто не подавал.
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
Cлайд с цитатой