Ничего нет ужаснее, как жить не в своей среде.
... нравственные лишения тяжелее всех мук физических.
Ничего нет ужаснее, как жить не в своей среде.
Сколько сил и таланту погибает у нас на Руси иногда почти даром, в неволе и тяжкой доле!
В русском характере столько положительности и трезвости взгляда, столько внутренней насмешки над первым собою…
Впрочем, вот я теперь силюсь подвести весь наш острог под разряды; но возможно ли это? Действительность бесконечно разнообразна сравнительно со всеми, даже и самыми хитрейшими, выводами отвлеченной мысли и не терпит резких и крупных развлечений. Действительность стремится к раздроблению.
Один убил по бродяжничеству, осаждаемый целым полком сыщиков, защищая свою свободу, жизнь, нередко умирая от голодной смерти; а другой режет маленьких детей из удовольствия резать, чувствовать на своих руках их тёплую кровь, насладиться их страхом, их последним голубиным трепетом под самым ножом. И что же? И тот и другой поступают в ту же каторгу.
Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее.
Вообще в Сибири, несмотря на холод, служить чрезвычайно тепло. Люди живут простые, нелиберальные; порядки старые, крепкие, веками освященные.
Право телесного наказания, данное одному над другим, есть одна из язв общества, есть одно из самых сильных средств для уничтожения в нём всякого зародыша, всякой попытки гражданственности и полное основание к непременному и неотразимому его разложению.