Существует по-настоящему мало великих альбомов, созданных по-настоящему взрослыми людьми. При этом никакой видимой причины, мешающей сделать хороший альбом в 50, 60 или 70 лет, не существует. В науке, например, от людей ждут великих открытий именно в этом возрасте.
— Сколько тебе лет?
— Мне? Я еще совсем малышка. Но ты больше меня похож на ребенка.
— Почему это я ребенок?
— Потому что я вижу, что ты хочешь быть любимым.
— Был в вашей жизни момент, когда вы осознали — вот да, сейчас я настоящий мужик?
— Знаете, мне абсолютно наплевать, мужик я, баба или растение. Абсолютно. Знаете почему? Потому что мне не нужно себе ничего доказывать. Я очень люблю музыку. Я много всего люблю, но музыку в частности. И когда я связан как-то с музыкой — слушаю ее или играю, меня нет — я в ней растворяюсь. И там нет ни мужского, ни женского, никакого начала. Я отсутствую. А когда отсутствуешь, доказывать-то нечего. Я, может, скажу ужасную вещь, но мужчинам, которые гордятся только тем, что они мужчины, просто больше нечем гордиться.
Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.
Музыка дорога нам потому, что является наиболее глубоким выражением души, гармоническим отзвуком её радостей и скорбей.
Водить машину можно с шестнадцати, отправиться на войну в восемнадцать, в двадцать один можно пить, а пенсию дают в шестьдесят пять. В каком возрасте твоя любовь становится настоящей?
Песни сами выбирают себе час и время. Если у лютни жестяной звук — должно быть, это не без причины. Твоя музыка звучит в тон твоей душе, из грязного колодца не наберешь чистой воды. Подожди, пока муть осядет, иначе звук выйдет гнусный, как у треснутого колокола.
Cлайд с цитатой