Елена Крыжановская. Свадебное путешествие Гиацинта

Как-то раз Виола поймала его в такой момент и упросила взять с собой на экскурсию по трущобам.

Гиацинт, конечно, был против.

— Во-первых, это небезопасно, — объяснял граф. — Во-вторых, я хочу побыть один, в-третьих, у тебя всё-таки служба при дворе. Ты — фрейлина принцессы, а я — никто и торчу здесь вообще неизвестно зачем!

Виоле было известно, зачем: торчал он тут из-за неё. Она сказала, что если служба только «в-третьих», то чихать ей на эту службу, и она всё равно пойдет с ним. Он сказал — нет.

Когда Гиацинт говорил «нет», это означало: «разговор окончен, не тратьте нервы, мадам, всё равно бесполезно». Поэтому Виола спокойно удалилась, не сказав ни слова.

Когда он был уже на окраине Парижа, то заметил её идущую следом. Прогонять девчонку обратно во дворец было поздно.

0.00

Другие цитаты по теме

Они оба смеялись. Такие озорные перепалки случались почти каждое утро. Это была их игра — надо же мужу и жене спорить и ругаться, для поддержания традиций. Гиацинт и Виола считали, что надо. Причём, обязательно! Только не по-настоящему. И тогда всё будет хорошо. В этих сражениях, которые нередко переходили в рукопашные схватки — Гиацинт всегда проигрывал ей. Он доблестно сопротивлялся, но всегда оказывался побеждённым.

Виола знала, почему. И он тоже знал. Наверное, так и должно быть, хотя Виола неоднократно утверждала, что у них — всё не как у людей.

Карманы мальчишек всех времён и народов — это кладовая всевозможных сокровищ. Во все века там рядом хранились самые необходимые и самые фантастические вещи. А то, что в кармане любого мальчишки каких угодно времён скорее найдётся нож, чем носовой платок, спички или, скажем, часы — это не тайна.

Гиацинт обернулся к Матиоле.

— Ты разрешаешь, мамочка?

Она ласково улыбнулась:

— Тебе-то да, разрешаю, а вот ей... — она перевела взгляд на дочку.

Виола возмутилась:

— Ну, ма! Это не честно!

Гиацинт прервал её:

— Молчи! Жена имеет право и должна всегда следовать за своим мужем!

Он схватил Виолу за руку, и они побежали к башне. Джордано и Розанчик наперегонки кинулись за ними.

— Но Вы же отец ему, как-никак! Могли бы и приказать своей родительской властью. Я говорю не сейчас, а вообще.

Её спутник слегка улыбнулся своим воспоминаниям:

— Вообще? Увы, маркиза, я когда-то сгоряча пробовал проявить свою родительскую власть, и это имело очень тяжёлые последствия. Для меня. С тех пор мне пришлось принять его точку зрения в воспитании детей.

Мадам Лили заинтересованно наклонилась вперёд:

— Ваше Сиятельство, мне бы хотелось поближе познакомиться с этой теорией, если Вы не против?

— Мне тоже! — подхватила Матиола.

Герцог добродушно засмеялся:

— О! Это чрезвычайно просто! Первый и единственный её закон Гиацинт сформулировал, когда ему было года три, и звучал он: «Знаешь, папа, сын — тоже человек!»

— Вы всегда правы, мадам, — откликнулся герцог Провансальский.

— Да, всегда-всегда, мамочка, — смиренно подтвердил Гиацинт. — Можно, я пойду. Меня ждут.

И поклонившись, он вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь.

— Чудовище! — восхищенно констатировала Матиола. Она засмеялась: — Простите, герцог.

Тот понимающе улыбнулся:

— Не извиняйтесь, маркиза. Вы правы!

— Да, не извиняйтесь, мамочка! Это комплимент! — долетел из коридора веселый голос Гиацинта.

Гиацинт знал, как положено успокаивать материнские сердца. Он сказал:

— Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство. Мы после ужина ещё посидим в гостиной при свечах. Поболтаем. Перед тем, как мы разойдёмся по своим комнатам, все входные двери будут закрыты на замок и на засов изнутри; во дворце полно слуг, с нами ничего не может случиться.

— Но Вы присмотрите за этими бандитами, граф? — доверительно попросила Далия.

— О, конечно. Я не оставлю их одних ни на минуту, — заверил он, покосившись на «бандитов».

Видимо эти слова развеяли последние сомнения доброй синьоры:

— Благодарю Вас, Гиацинт. Вы — золотко! — она удовлетворённо кивнула и ушла к себе.

— Золотко, — ехидно поинтересовался Розанчик, скрывая восхищение. — Почему, когда ты что-нибудь говоришь, тебе все верят?

— Потому что я всегда говорю правду, — откликнулся Гиацинт. — Мы всё в точности так и сделаем, как обещали герцогине. Кроме вечеринки при свечах.

— А двери мы тоже изнутри закроем и пойдём в свои комнаты? — недоверчиво нахмурился Розанчик.

— Обязательно, — серьёзно сказал Гиацинт. — Но... (он лукаво улыбнулся) про окна мы ведь ничего не обещали. Думаю, верёвки в вашем дворце найдутся, а, Джордано?

— Стоп-стоп! — Равшан поправил тюбетейку и спросил: —

Какая моя сверхзадача?

— Какая сверхзадача! Ты — великий татарский сказочник и всё!

— Понятно.

— А я? — спросила я.

— А ты — великий, но не татарский! — сразу сообразил Равшан.