Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.
Ковыряй, ковыряй, мой милый!
Суй туда палец весь.
Только вот с этой силой
В душу свою не лезь.
Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.
Ковыряй, ковыряй, мой милый!
Суй туда палец весь.
Только вот с этой силой
В душу свою не лезь.
Далеко-далеко от меня
Кто-то весело песню поёт.
И хотел бы вторить ей я,
Да разбитая грудь не даёт.
Тщетно рвётся душа до неё,
Ищет звуков подобных в груди,
Потому что вся сила моя
Истощилась ещё впереди.
Слишком рано я начал летать
За мечтой идеала земли,
Рано начал на счастье роптать,
Разбираясь в прожитой дали.
Рано пылкой душою своей
Я искал себе мрачного дня
И теперь не могу вторить ей,
Потому что нет сил у меня.
Совершенно лишняя штука эта душа. С грустью, с испугом, но я уже начинаю учиться говорить себе: застегни, Есенин, свою душу, это так же неприятно, как расстегнутые брюки.
Несказанное, синее, нежное...
Тих мой край после бурь, после гроз,
И душа моя — поле безбрежное -
Дышит запахом меда и роз.
Душа – то, что принято считать чем-то чистым, одухотворённым, на самом деле вечно так и просит чего-нибудь аморального.
Во мне живут рыбы. Они смотрят из меня в окно мира своими пустыми глазами, поблескивая холодной чешуей в свете случайных звезд. Они молча умирают в нагревающейся смеси души и так же молча рождаются вновь. Пугливые мальки сомнений, хищная змеевидная любовь, наэлектризованная страстями, прожорливые акулы ярости и разноцветные ядовитые рыбки улыбок. Они размножаются, пожирают друг друга, прячутся от суеты под камнями памяти и перебирая прозрачными плавниками меня изнутри, молча плывут в неизбежность. Во мне живут рыбы. А я курю и смотрю, как в мое окно льется небо. Я смотрю в него пустыми глазами рыбы, я перебираю его прозрачными пальцами, я вдыхаю воду, я плыву в...