Ей бы Гонкуровскую премию на конкурсе ведьм!
Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.
Ей бы Гонкуровскую премию на конкурсе ведьм!
Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.
Ты постарел, как все, кто отрекается от воспоминаний, кто попирает былые свои следы.
Я же этого не делаю и совершенно не причастна к той грязи, которая течёт по вашим трубам. Обрезки ногтей я сжигаю, золу рассеиваю по ветру... Я полагаю, что сбрасывать свои гадости куда-то под землю ничуть не более достойно, чем освобождаться от них на поверхности её.
У меня достаточно оснований держать его. Я его держу, потому что не хочу, чтобы его увёл это господин. Держу, потому что мне приятно его держать. Это первый мужчина, которого я удерживаю, и мне хочется этим воспользоваться. Я держу его, потому что он, наверно, впервые за много дней чувствует себя свободным.
Неужели ты считаешь нас настолько нищими духом или настолько впавшими в детство, что из миллионов существ, иллюзорных или реальных, но жаждущих общения и беседы, ни одному не пришлось бы по душе наше общество?
Ты постарел, как все, кто отрекается от воспоминаний, кто попирает былые свои следы.
У меня достаточно оснований держать его. Я его держу, потому что не хочу, чтобы его увёл это господин. Держу, потому что мне приятно его держать. Это первый мужчина, которого я удерживаю, и мне хочется этим воспользоваться. Я держу его, потому что он, наверно, впервые за много дней чувствует себя свободным.
Общение со славой принесло лишь голод, унижения, лохмотья; поэтому я обратил взоры на безликих, безымянных людей, затерянных в толпе и словно чего-то выжидающих. И тут счастье улыбнулось мне.
В жизни любого авантюриста бывает период, когда он существует за счёт людской похоти.