На утро обронила серп колхозница,
И молот у рабочего упал.
Она теперь торгует чем-то в розницу,
Он — охраняет частный капитал...
На утро обронила серп колхозница,
И молот у рабочего упал.
Она теперь торгует чем-то в розницу,
Он — охраняет частный капитал...
Почему распад Союза повлек за собой такое невероятное человеческое крушение? Люди утратили веру в справедливость? Но и справедливости тоже не было. Не было справедливости, а вера в нее — была. Но вот чего люди себе решительно не представляли — так это натиска и масштабов будущей несправедливости и полного, полнейшего равнодушия к их, обычных людей, человеческой судьбе.
Не будет небо снова
Над нами голубым.
Ты про меня живого
Другому скажешь: был...
С упрёком, что не правы,
По вечеру закат
Болезненно-кровавый
На нас опустит взгляд.
А утром в ножевую
Дожди пойдут со зла.
Я про тебя живую
Другой скажу: была...
Не будет больше неба!
По лету, средь зимы.
Не будет, с кем бы, где бы
Ни находились мы.
— Неужели ты не желаешь отомстить? — удивилась я.
— Желаю. Но это как-то слишком жестоко.
Я пожала плечами. Жестоко! Не жил он в России во время перестройки. Узнал бы, что такое настоящая жестокость.
Тогда там не было возможности забить и пошариться в Гугле, что означал этот распад советских республик,
Это те же самые люди, всё мирно и без боя, просто так сменились флаги, название страны другое.
За пазухой старшиков топоры, ножи и стамески, реформа смены валют, дорога через две чеченских.
Я смотрю на мать и на отца:
Понимаю — несоединимы.
Понимаю — быть мне до конца
Только кровной связью между ними...
Их слова мне память выдаёт,
Как и в том восьмидесятом мае:
Женское в истерике -"развод!"
И мужское слово — «понимешь?...»
Разве здесь наука — понимать?
И до чувств приходится раздеться:
Как обидно за отца и мать,
И немножко — за себя из детства.
Даже если заговор составляется иногда людьми умными, осуществляется он всегда кровожадным зверьем.
Зима не переходит сразу в лето,
на реках ледоход весной неистов,
и рушатся мосты, и помнить это
полезно для российских оптимистов.
Я смотрю на мать и на отца:
Понимаю — несоединимы.
Понимаю — быть мне до конца
Только кровной связью между ними...
Их слова мне память выдаёт,
Как и в том восьмидесятом мае:
Женское в истерике -"развод!"
И мужское слово — «понимешь?...»
Разве здесь наука — понимать?
И до чувств приходится раздеться:
Как обидно за отца и мать,
И немножко — за себя из детства.
Времена изменяются так:
Где бессильны и власть и законы,
Если раньше и крали пятак,
То сегодня упрут миллионы.