космос

Вы поймите, из космоса видно все гадости, которые люди делают на Земле: где кто что вылил, где что горит, где что рассыпано. Все это, где что происходит, все это видно.

Когда мы до конца исследуем космос, окажется, что, будучи здесь, на земле, мы уже были в небе.

Может из-за моей страсти к планетам, а может из-за растущей неприязни к нашей, но, насколько я себя помню, я всегда мечтал полететь в космос.

Астрономия заставляет душу смотреть вверх и ведет нас из этого мира в другой.

В луче света пляшут пылинки. Танец их прост и незатейлив. Они кружатся, взмывают, чтобы опуститься, сталкиваются, чтобы спустя миг разлететься в разные стороны. Прах к праху, свет к свету. За их танцем можно наблюдать вечно. Но вечность – фигура речи, не более. Во тьме космоса пляшут солнца. Танец их сложен и грандиозен. Они летят, вспыхивают, чтобы погаснуть, сжимаются, чтобы взорваться и прожечь насквозь шелковую подкладку мироздания. Мрак к мраку, свет к свету. Звезды-слоны, звезды-кони, звезды-олени – части вселенской карусели. Но карусель – фигура речи, не более. В органической каше, густо замешанной на страхе и страсти, булькают люди. Их бульканье похоже на кваканье жаб в пруду. Они кипят, развариваются, преют, сдабриваются маслом, ложатся бок-о-бок; ах, эти мелкие людишки заварят кашу, уж будьте уверены… Крупинка к крупинке, судьба к судьбе. Где-то там, в общей кастрюле, на дне – я. Я – тоже фигура речи. Не более.

... Вот жена окончательно поправится, погружу свое семейство на катерок, есть у меня такой, и махну куда-нибудь на природу. Порыбачить, у костра посидеть, поесть ухи… Но ведь вас такие мои мечты не устраивают. Вам космические подавай. А в этой области нам высказывать мечты не положено. Разве что общую для всех космонавтов, самую заветную: пошагать по другой планете, чтобы на ее пыльных тропинках оставить и наши следы, как в песне.

Мы не знаем, что делать с иными мирами. Хватит с нас одного этого, и он нас угнетает. Мы хотим найти собственный, идеализированный образ, это должны быть миры с цивилизацией более совершенной, чем наша. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого.

— Папа, а на других планетах люди есть?

— Не знаю, детка... Но если бы мы были одиноки, представляешь, сколько бы зря пропадало пространства...

Небесные тела вращаются все по тем же орбитам, но всякий раз по другим законам.

Дышал на меня серебряный космос

Зеленой листвою и летним теплом,

В огромном просторе услышу я голос,

Разлившийся небом во мраке ночном.

Волна откровений таинственной связи

Меня с этим миром и этой листвой,

Нахлынула быстро, и мысли увязли

В огромном просторе с его глубиной.

И сверху меня зовут эти звезды

Холодным сияньем зеленых ночей

Нырнуть в это небо, вздохнув этот воздух,

Узнав связь природы и дальних огней.