Энди Дюфрейн

Всё сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.

(Начни жить или начни умирать.)

— Здесь у меня нет врагов, — мягко сказал Энди.

— Нет? — Я улыбнулся. — Подождите немного.

— Оно того стоило? Две недели в яме?

— Самый лёгкий срок...

— Брехня! В яме легко не бывает. Там неделя тянется как год. Это точно.

— Со мной был мистер Моцарт.

— Тебе разрешили взять с собой проигрыватель?

— Он был здесь (показывает на голову) и здесь (показывает на сердце). Красота музыки, её отнять нельзя. На вас музыка так не действует?

— Ну, я в молодости играл на губной гармошке. Потом утратил интерес. Здесь от этого нету прока.

— Здесь от этого огромный прок. Тебе это нужно, чтобы не забыть...

— Не забыть?

— Не забыть, что в мире есть места, высеченные не из камня. То, что в тебе есть то, до чего не добраться... То, что не тронут. Это только твоё. Понимаешь? И ничьё больше. Только твоё.

— О чём ты говоришь?

— О надежде...

Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.

Все сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.

— Переживай, если хочешь, но ты не нажимал на курок.

— Не нажимал. Кто-то другой нажал. И я оказался здесь. Невезуха, наверное. Она всегда рядом и кого-то цепляет. Выпал мой черёд. Всё... я оказался на пути торнадо. Не думал, что буря продлится так долго.