— Я слышала, что вы извинились перед Уилсоном.
— У меня детоксикация. Не соображал, что говорил.
— Я слышала, что вы извинились перед Уилсоном.
— У меня детоксикация. Не соображал, что говорил.
— Почему ты стал врачом?
— Когда мне было четырнадцать, отец служил в Японии. Я лазил по скалам с парнем из класса, он сорвался, ранился, я повез его в больницу. Мы вошли не с того входа и там, в холле, был парень. Уборщик. У моего друга началось воспаление, врачи не знали, что делать и тогда привели уборщика. Он был врачом. И еще бураку. Это японское касто неприкасаемо. Его предки были палачами и могильщиками. И он сам, конечно, знал, что персонал больницы его не примет, он и не пытался. Он был плохо одет и не прикидывался им ровней. А управляющие больницей и не подозревали, что он для них находка, пока не дошло до дела, потому что он оказался прав, и тогда все остальное стало неважно, им пришлось его слушаться.
— Вы колени её смотрели?
[Команда в задумчивости переглядывается]
— Ну, такие горбики на ногах.
— Откуда у него героин в блоке смертников?
— Ты что, шутишь?
— Насчет тюрьм ему [Форману] видней, когда будем говорить про яхты — спросим у тебя.
Есть причина, по которой все лгут. Это работает. На этом основано общество. Способность лгать отличает человека от животного.
— Придумайте что-нибудь. Если сложить ваш IQ, будет выше 300!
— У пяти кретинов тоже.
( — У вас двоих IQ выше 300?
— То же самое можно сказать и про пять баранов.)