Путин. Россия перед выбором

Рассказывают, что в 2002 году Путин в беседе с одним крупным западным представителем заговорил о возможном вступлении России в НАТО. Ему ответили, что Северо-Атлантический блок не рассылает приглашений. Придется, как всем, подавать заявку. И Путин вроде бы ответил:

— Россия в очередь не встанет.

Камнем преткновения было опять-таки расширение НАТО на восток, включение в состав блока тех государств, которые в Москве считают своими естественными партнерами. При этом Путин неизменно уклонялся от ответа на вопрос: почему чуть ли не все соседи России так стремятся в НАТО? Не потому ли, что не доверяют Москве и хотят от нее обезопаситься?

—  Я бы не сказал, что НАТО — это смердящий труп холодной войны,  — говорил в декабре 2007 года Путин.  — Но это, безусловно, то, что досталось нам из прошлого...

Александр Исаевич Солженицын отказался взять высший российский орден из рук Ельцина, но принял Государственную премию от Путина.

«Путину, — говорил Солженицын в интервью немецкому журналу «Шпигель» в 2007 году, — досталась страна, разграбленная и сшибленная с ног, с деморализованным и обнищавшим большинством народа. И он принялся за возможное — заметим, постепенное, медленное — восстановление её. Эти усилия не сразу были замечены и тем более оценены. И можете ли вы указать примеры в истории, когда меры по восстановлению крепости государственного управления встречались благожелательно извне?.. Запад, празднуя конец изнурительной холодной войны и наблюдая полтора десятка лет горбачевско-ельцинскую анархию внутри и сдачу всех позиций вовне, очень быстро привык к облегчительной мысли, что Россия теперь — почти страна третьего мира, и так будет всегда. Когда же Россия вновь начала укрепляться, экономически и государственно, это было воспринято Западом — быть может, на подсознательном уровне ещё не изжитых страхов — панически…»