Невеста из Вуадиля

Другие цитаты по теме

Я лечу с тобой в заоблачном трамвае,

И не знаю, где трамвай наш приземлится.

Я глазам своим мир новый открываю,

И от счастья голова моя кружится.

А впереди, словно птицы торопятся

Рельсы хрустальные за облака,

А впереди улыбается ясная звёздочка дальняя

Нам свысока.

А впереди радость нового дня к двум сердцам приближается

И не свернуть,

Как большая дорога, летит не кончается,

Солнечный путь.

Без тебя, как вечность тянется мгновенье,

В город твой опять мечта меня уносит,

И по небу, словно в сказочном виденье,

Я лечу с тобой в трамвае номер восемь.

А впереди, словно птицы торопятся

Рельсы хрустальные за облака,

А впереди улыбается ясная звёздочка дальняя

Нам свысока.

А впереди радость нового дня к двум сердцам приближается

И не свернуть,

Как большая дорога, летит не кончается,

Солнечный путь.

Улетаешь, за тобой мне не умчаться,

Улетаешь, и уносишь моё сердце.

Не успела я тобой налюбоваться,

Не успела я теплом твоим согреться.

Расставаясь, не прощаюсь я с тобою,

Каждый миг со мною рядом ты незримо.

Буду я смотреть на небо голубое,

И молить: «Ты возвращайся, мой любимый!»

Не забывай, где б ты ни был, любимый мой!

Близко, далёко ли -

Помни меня!

Не забывай в самый солнечный день,

Ночью самой глубокою -

Помни меня!

Не забывай, если даже дороги

Продлят расставание -

Помни меня!

Чтобы стало счастливым мое ожидание -

Помни меня!

Мы открываемся друг другу,

ты мне и я тебе,

мы погружаемся друг в друга,

ты в меня, я в тебя,

мы растворяемся друг в друге,

ты во мне, я в тебе.

Только в эти мгновения

я — это я, ты — это ты.

... она поцеловала Валькура в лоб робко и быстро, так, что ему показалось, будто его овеяло теплым дыханием или рядом пролетела ласточка.

Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.

И снова ночь. Застыла шлаком.

И небо вороном чернеет.

Как труп, за лагерным бараком

синюшный месяц коченеет.

И Орион – как после сечи

помятый щит в пыли и соре.

Ворчат моторы. Искры мечет

кровавым оком крематорий.

Смесь пота, сырости и гноя

вдыхаю. В горле привкус гари.

Как лапой, душит тишиною

трехмиллионный колумбарий.

О нет, не в теле — жизнь, а в этих милых

Устах, глазах и пальцах дорогих;

В них Жизнь являет славу дней своих,

Отодвигая мрак и плен могилы.

Я без нее — добыча тех унылых

Воспоминаний и укоров злых,

Что оживают в смертных вздохах — в них,

Часами длясь, пока уходят силы.

Но и тогда есть локон у груди,

Припрятанный — последний дар любимой,

Что разжигает жар, в крови таимый,

И жизнь бежит скорее, и среди

Летящих дней вкруг ночи неизменной

Сияет локон красотой нетленной.

Ночь тиха. По тверди зыбкой

Звёзды южные дрожат.

Очи матери с улыбкой

В ясли тихие глядят.

Ни ушей, ни взоров лишних,

Вот пропели петухи -

И за ангелами в вышних

Славят Бога пастухи.

Ясли тихо светят взору,

Озарён Марии лик.

Звёздный хор к иному хору

Слухом трепетным приник.

И над Ним горит высоко

Та звезда далёких стран;

С ней несут цари востока

Злато, смирну и ладан.

Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.