Виктория Роа

Хотела ли я быть содержанкой? Скорее я отвечу «да», чем «нет». Ведь содержанка — это тоже в своем роде вещь за которую тебе приходится платить, а она может дать тебе жаркий секс, что у тебя никогда не будет с женой. Это факт, и как бы все эти примерные жены не обижались, но так оно и есть. Типичная проблема современных браков, и такая приятная возможность для одиноких женщин заполучить выгодного во всех смыслах мужчину.

Ты мог бы напасть на меня сразу, разорвать меня в клочья, но нет…ты привык играть. Ты сладок, потому что ты чужой.

После он выкуривает сигарету, оставляя немного мне, чтобы докурить. Это ведь тоже своего рода доверие.

Мне страшно подумать о том, кем я буду без той боли, которую он доставляет мне каждый Божий день своим присутствием. Почему из всех женщин он выбрал меня, как объект своего желания, и почему я позволяю себе сгорать, как спичка при виде этого строго взгляда? Утро начинается с кофе. Заряда бодрого напитка, и кончается ласковым поцелуем от меня. Это ведь уже ритуал, и я не смогла бы сделать ничего лучше, как просто пойти удавиться, чтобы покончить со всем нездоровым взаимоотношением между нами. Но ведь он мой голубоглазый мальчик, а я послушная девочка. Нездоровая вещь. Она просто нездоровая, но я пленница его взгляда, его шепота и грязных словечек. Я сгораю от стыда, когда, грубо прижимая меня за волосы к своему торсу, он заставляет меня извиваться от сладкого шепота: «Маленькая сучка».

Мы боимся с тобой иной раз взгляда друг друга, но словно два наркомана, что пытаются опьянеть, но только если начнется передоз, то мы просто сожжем наши сердца. Я свыклась, что ты мой хозяин, мой господин, мой покровитель и все что могу я – отдать себя на расстрел. Отдать себя, как твой главный куш, что ты ставишь на игру с жизнью. Только ты заставляешь мой лед топится, и испиваешь его до конца. Твое пламя способно меня испепелить, способно меня сжечь. Я готова сгорать.

Дешевый номер придорожного мотеля, куда стекаются дальнобойщики и разные бродяги стало нашим любимым местом, где можно придаваться той самой «грязной» страсти. Сегодня мы не будем любовниками, что желают до боли кусать кулаки, когда желание оседает на дне живота. Сегодня мы просто люди, что хотят секса. Это странное состояние, ибо после всего этого естественного акта я буду чувствовать себя недопитой. Как половинка сочного плода, что была выжита, но не до конца.

Уйти, бросить все и улететь, но только далеко ли улетишь, когда вырваны крылья? Мне хочется просто стоять рядом с ним, уткнувшись лицом в плечо и вдыхать запах его тела полной грудью. Вот это и было бы наивысшей точкой моего удовольствия, которое только может позволить себя такой воспалённый властью разум, как мой. От постоянного ментола появилась моя эротичная хрипотца, да только он ловит своими губами мой дым и растворяется в нем на секунды.

Это напоминает одиночество, но сейчас я предпочитаю называть это ностальгией. И вот в этом отравляющем угаре, я могу вспомнить самое начало моей жизни, когда я поняла, что девочек от мальчиков отличает далекое не член между ног, а еще и поступки, и отношение к жизни, к сексу, к женщинам и алкоголю. Я была той, кого называют «теоретиком», что смотрела на сексуальные вещи, как на новые игрушки и ничего больше.

И каждый раз сжимая во время своего яркого оргазма мое горло, он рычит словно дикий зверь. Хищник, что растерзал свою жертву, и теперь может откусывать от нее кусок алого мяса. Его взгляд становится иным. Чужим. Непохожим на него.

Кажется, добавлять коньяк в кофе — это какая-то порочная привычка.